В конце рабочего дня, когда все доделывали свои дела и собирались домой, Эли разыскал Фиону. У него теплилась надежда, что за несколько часов она успела немного остыть. Они с Бандлом нашли ее в бельевой комнате, где девушка раскладывала по полкам одеяла и полотенца.
– Ты еще не наработалась за день? – мягко поинтересовался он. – Неужели это больше некому сделать?
Она устало пожала плечами:
– Просто это нужно сделать.
Она явно избегала его взгляда. Эли с несчастным видом смотрел на Бандла.
– Сидеть, – сказал он ему. Бандл чихнул и преданно посмотрел на него. – Хорошая собака, – добродушно похвалил его Эли.
– Я вижу, дрессировка идет полным ходом.
– Ты можешь что-то посоветовать?
– Конечно. – Девушка свернула коврик и положила на полку. Потом крепко ухватила Бандла за шкирку одной рукой, а другую положила ему на спину. Придавив его к полу, резко скомандовала: – Сидеть!
Бандл сел. Фиона похвалила его.
– Здорово! – восхитился Эли.
– Делай так по сто раз в день в течение недели, и он запомнит эту команду. – Она вернулась к своему занятию. – Правда, я не понимаю, зачем тебе нужно учить его хорошим манерам, если ты не собираешься забрать его себе.
Эли нахмурился: ему не понравился ее презрительно-безразличный тон.
– Я не виноват в том, что его бросили, Фиона.
– Да, разумеется. Но чем больше времени ты ему уделяешь, тем больше он привязывается к тебе и тем больше будет страдать, когда ты уедешь. Он будет чувствовать себя так, будто его бросили во второй раз.
Наступило долгое, тяжелое молчание. Эли видел, что ее взвинченное состояние объясняется не только тревогой за судьбу собаки.
– Фиона… – начал он.
– Я думаю, тебе лучше переночевать сегодня здесь, – быстро сказала она.
– Хорошо. Я поступил неосторожно, оставшись у тебя вчера на всю ночь. – Он улыбнулся и дотронулся до ее щеки. – Но стоит мне прикоснуться к тебе, как я мгновенно теряю разум.
На этот раз она не отпрянула от него. Но стояла тихо, замерев, как испуганный олень. Что бы ни случилось потом, Эли был намерен оставить за собой позиции, завоеванные прошлой ночью.
– Останься здесь со мной, – попросил он охрипшим голосом.
Фиона покачала головой и продолжала тщательно складывать полотенца.
Эли придвинулся ближе. Он положил руки ей на талию, притянул к себе и прижался к ней всем телом.
– Я хочу тебя, – прошептал он. – Посмотри на меня.
– Пусти, – едва слышно проговорила она.
– Останься. Давай просто поговорим, – уговаривал Эли. – Я не буду ничего делать против твоего желания.
Дыхание девушки участилось, сердце забилось сильнее. Она знала, что ей будет мало одних разговоров. Слишком сильно ее влекло к нему. Но о чем они могут говорить?
Она отодвинулась от него в угол.
– Оставь меня, – сказала она. – Я хотела…
– Что ты хотела? – Он старался говорить как можно мягче.
– Сегодняшний день показал, что мы преступили границы дозволенного. И будет лучше, если мы больше не будем… – Она закрыла глаза, собираясь с силами.
– Нет. Нет. – Он протянул к ней руки.
– Не трогай меня! – Она оттолкнула его.
– Фиона, давай хотя бы поговорим, – взмолился он.
– Я иду домой!
Голос ее зазвенел. Он не хотел доводить ее до слез, поэтому не стал больше настаивать и позволил уйти. Подавленный и несчастный, он запер все двери, дважды обошел здание и поплелся в гостиную спать. Бандл следил за ним влажными карими глазами, и Эли решил не запирать его на ночь в вольере, а оставить в гостиной, чтобы как-то скрасить свое одиночество.
Детективный роман он уже дочитал, поэтому включил портативный черно-белый телевизор, который Фиона держала в одном из шкафов.
– Ну, что будем смотреть, Бандл? Новости или детективный сериал?
Примерно с час Эли тупо смотрел в экран телевизора, осмысливая события прошедшего дня. Фиону бросили ребенком. Бросила мать – человек, которому она больше всего доверяла. Из ее слов он понял, что в ее жизни были только два дорогих человека: монахиня, которая пыталась заменить ей мать, и девушка, с которой она подружилась в приюте.
Ночью, когда они занимались любовью, он сказал, что не может понять мужчин, которые могли добровольно отказаться от нее. Поведение Фионы в постели не оставляло сомнений в том, что у нее уже был некоторый сексуальный опыт. Фиона призналась, что у нее были приятели, но только с одним у нее сложились более или менее серьезные отношения.
– Почему вы расстались? – спросил Эли, целуя ее атласную кожу.
Фиона сонно пожала плечами:
– Он оказался необязательным человеком.
Эли уже понял, что Фиона не пускает к себе в сердце необязательных людей. Он подозревал, что она завела такое количество бездомных животных именно потому, что была уверена: они никогда ее не бросят и не предадут.
– Послушай, Бандл, – сказал Эли, обращаясь к собаке, – меня-то нельзя назвать безответственным человеком.
Бандл навострил уши.
– Ты хочешь спросить: почему я в свои тридцать четыре года не женат? Все очень просто. Я не встретил женщины, которую смог бы полюбить. – Он вдруг замер. – Вот оно что! Я ведь люблю ее! – Он смотрел на собаку, которая поднялась с пола. – Да-да, не удивляйся, ты, наверное, давно это заметил. Я перестал сходить по девушкам с ума лет в двадцать с небольшим. Конечно, теперь я понимаю, почему целый день только о ней и думаю, почему потерял покой и начинаю вести себя как неуклюжий дилетант, когда ей угрожает опасность. И зачем бы еще я стал торчать в этом проклятом месте, если бы не был по уши в нее влюблен?
Бандл склонил голову набок.
– Ты думаешь, это навсегда? Да, во всяком случае, мне так кажется. У меня такое чувство, словно она вошла в мою плоть и кровь. – Бандл негромко заворчал. – Да, у нее трудный характер. Непредсказуемый, требовательный, взрывной… да еще все эти собаки, не в обиду тебе будь сказано. Но… – Эли расплылся в улыбке, -…но у нее есть и положительные качества, ты согласен? – Он нахмурился. – Черт, я уже начал разговаривать с собаками. Я становлюсь таким же ненормальным, как она.
Он покачал головой и вдруг заметил, что собака насторожилась и к чему-то прислушивается. Вытянувшись в струнку, Бандл всматривался куда-то вдаль, уши его вздрагивали.
Эли не расслышал ничего определенного, но Бандл вдруг посмотрел на Эли и тихонько тявкнул.
– Бог мой, это он! – сквозь зубы процедил Эли. – Ну наконец-то. – Впервые со дня своего прибытия в Оук-Хилл он открыл свой чемодан и достал пистолет.
Проверив его, он кивнул Бандлу.
– Сидеть. – Собака пошла за ним к двери. – Черт, ты должен бы уже запомнить эту команду. Сидеть. Сидеть. Нет. Сидеть. – Карие глаза Бандла молили не оставлять его одного в этом темном жутком месте, но Эли был непреклонен. – Давай, давай. Можешь посмотреть телевизор. Тебе понравится. Ну же, иди. Сидеть. Ты знаешь, что это такое.
