— Конечно.
— Узнать, что у него есть на Ласситера.
— Хорошая мысль. — Он снова посмотрел на почту и увидел конверт.
Обычный белый конверт, надписанный от руки, адресованный ему.
— Вот дерьмо.
Обратный адрес — Хэритидж-роуд, это за городом. Имени нет. Он перестал сортировать почту и открьш конверт. Развернул единственный листок. Там было написано:
РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ.
ИХ УЖЕ НЕТ В МИРЕ.
БУДЕТ ЛИ ЕЩЕ?
Он похолодел. Перечитал проклятые слова снова и снова.
— Что там? — спросила Морисетт, быстро вскакивая. Заглянув ему через плечо, она прочитала сообщение. — О господи. — Она перевела взгляд на Рида. — Опять этот сукин сын.
— Ты соображаешь, что делаешь? — Норм Мецгер был в такой ярости, что усы над его козлиной бородкой подпрыгивали от гнева. Он швырнул смятый номер утренней газеты на стол Никки. Она ждала взрыва, все утро ловила сердитые взгляды и видела, как он влетел в кабинет Свинна, лишь только редактор появился на работе.
— Я нашла интересный подход и воспользовалась им. — Она откинулась в кресле и уставилась на него, не сдавая противнику ни дюйма. Она устала, не спала почти всю ночь из-за послания под подушкой и не собиралась терпеть эскапады Мецгера. Только не сегодня.
Ткнув большим пальцем себе в грудь, он проревел:
— Я должен был писать статью!
— Иди со Свинном разбирайся.
— Уже. Но ты ведь это и так знаешь. — Мецгер наклонился над ее столом, придвинув лицо так близко, что она почувствовала запах кофе у него изо рта. — Ты все время пытаешься охотиться на моей территории, Никки, и это тебе так не пройдет.
— Охотиться на твоей территории? Хватит, Норм. Да кто ты такой, в конце концов? Джеймс Кэгни из черно-белого фильма сороковых годов про крутых парней? — Она выдавила улыбку и заметила, что он так плотно сжал губы, что они побелели. — Я уже сказала, что нашла интересный подход и воспользовалась им. Я обсудила это с Томом, и он решил запустить материал.
— Ты могла бы посоветоваться со мной.
— Зачем? Ты бы стал на моем месте? Он выпрямился. Посмотрел в потолок.
— Нет.
— Я тоже так решила.
— Итак, ты хочешь работать над этим со мной? — спросил он, будто делал ей огромное одолжение. При том, что именно у нее были и источники, и факты!
— Нет, я лучше одна. Он фыркнул:
— Ты не считаешь, что одна голова — хорошо, а две лучше?
— Так думают только мужчины из-за особенностей своей анатомии.
Он бросил на нее взгляд — видимо, в его представлении, ледяной.
— Слушай, Никки, ты, конечно, крута, но будь осторожнее. У нас маленькая газетка, и у жителей этого города долгая память. Ты однажды допустила ошибку, поэтому лучше убедись, что снова не попадешь в ту же ситуацию.
— Не попаду, — произнесла она увереннее, чем чувствовала на самом деле, когда он отошел от ее стола.
Трина откатилась от стола.
— Ух ты. Похоже, чье-то хрупкое мужское самолюбие треснуло.
— И потрепалось, но не разбилось. — Она посмотрела в коридор. Мецгер надевал пальто и шерстяную шапку, с шумом покидая поле битвы. — Он в ярости, потому что я его обставила.
— И он этого не забудет. Мне бы не хотелось быть врагом Мепгера.
— А что, друзья у него тоже есть?
— Ой-ой-ой, какие мы страшные! — засмеялась Трина и подмигнула ей, но тут у нее зазвонил телефон, и она уехала на стуле в свой отсек.
Никки позвонила домовладельцу и попросила поменять замки в квартире. К счастью, он любил работать руками и обещал все сделать до того, как она вернется домой. Новый комплект ключей можно забрать вечером у него в квартире на первом этаже. Когда он поинтересовался, зачем ей это, Никки ответила, что ее беспокоит бывший парень, и больше расспросов не последовало. Весь день она избегала Мецгера, заканчивала статью о докторе Фрэнсис и школьном совете, одновременно продолжая работать над делом Гробокопателя. Ведомство шерифа графства Лампкин раскрыло еще некоторые подробности, врачи пока не разрешали разговаривать с мальчишкой — жертвой несчастного случая, а второй парень был недоступен, потому что его отец настаивал на гонораре за любое интервью с Билли Дином Делакруа. Разочарованная, Никки снова позвонила Клиффу, затем попыталась собрать всю информацию по двум женщинам в могиле. Муж Барбары Маркс отказывался с ней разговаривать; работники ювелирного магазина Хексле-ра тоже были немы как рыбы.
Но Никки и не думала сдаваться.
Не забывала она и о записках.
ВЕЧЕРОМ
и ГОТОВО.
То, что должно было случиться вчера вечером, очевидно, произошло.
Заголовок того стоил.
«Гробокопатель наносит удар — полиция в смятении».
О, да!
Несмотря на усталость, Супергерой ощутил внутри приятное покалывание, разглаживая на столе первую страницу «Саванна Сентинел». Осторожно, ровно по прямой линии, он вырезал статью и выбросил остатки газеты. Эта вырезка пойдет в его альбом — к фотографиям. Все телевизоры ярко светились, ведущие что-то тихо говорили — звук он убавил, пока не передадут что-то интересное. На видеомагнитофоны записывался каждый кадр новостей всех кабельных каналов страны. Позже, поспав несколько часов — а это жизненно необходимо, он вырежет ненужные куски и добавит записи в личную видеотеку.
Гробокопатель.
Никки Жилетт придумала ему имя, будто предчувствуя, что он снова нанесет удар. Если бы она знала, как недалека от истины, от него. Напевая про себя, он подошел к одному из усилителей приема длинных волн и прибавил звук… тишина… наверное, она уже на работе. Ну и ладно. Зато у него есть запись прошлой ночи. Он нажал кнопку воспроизведения, услышат звук перемотки и наконец голос Никки Жилетт на фоне радиопередачи. Он отметил тот момент, который ему понравился больше всего, — когда она прочитала записку.
— Что? Что — готово? — закричала она.
У Супергероя снова приятно защекотало внутри, эротический жар побежал по жилам, но он нажал на паузу. Подошел к бюро и открыл второй ящик. Оттуда достал кружевные черные трусики, чуть больше пояска. Да, Никки — шаловливая девочка. Он улыбнулся и потер ткань о щеку, слушая, как щетина скребет по тонкому шелку. Она даже еще не знает, что трусики пропали. Похоже, он похитил их рановато. Это выбивалось из его обычного ритуала: в конце концов, она вполне себе жива, еще не зарыта в гробу вместе с трупом. И все же он не удержался и украл ее личную сексуальную вещицу.
Он снова щелкнул кнопкой магнитофона. Тот включился. Тихо зашелестела лента, а потом, когда он поглаживал трусики, Никки заговорила прямо с ним, не зная, что он установил микрофончик в ее спальне, что все ее слова и действия будут записаны… специально для него… Он подождал, слушая, как она ходит по квартире, чувствуя ее страх, когда она вновь вошла в спальню. Облизывая губы в предвкушении, он услышал, как заскрипела под ее весом древняя кровать с пологом. Он представил, как она залезает в постель, на шелковые голубые простыни, под толстое одеяло. Во рту пересохло. Да, да… Он вспомнил, как кончиками пальцев касался гладкой ткани, которая хранила ее запах… Тогда это возбуждало, а сейчас — вдвойне. Он представил ее кожу. Горячая. Жаждущая. Словно этот шелк под его пальцами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
