Свершилось!
Санкара отер покрытый каплями холодного пота лоб. Свершилось. Следует предупредить Аурангзеба. И сделать это немедленно! Скоро начнется война — война, которая может стать для раджи Калимегдана роковой.
Не следует отчаиваться. Напротив, надлежит воспользоваться милостями богини и заранее принять меры. Не существует на земле такого предсказания, которое нельзя было бы отменить — или хотя бы отсрочить время его исполнения.
Даже воин из пророчества — всего лишь человек. А человека можно убить. А если не удастся убить одного человека, коль скоро благожелательные боги защищают его, — всегда можно разбить армию и заставить великого воина вновь тратить время и собирать себе воинство.
— Благодарю тебя, Черная Мать, — Санкара благоговейно поклонился статуе богини.
В последний раз по телу Кали прошла волна жара. Когда Санкара прикоснулся кончиками надушенных пальцев к ступням статуи, она была холодна, как лед.
Санкара застыл, прижавшись головой к подножию статуи. Много лет он служил Кали, приносил ей жертвы, зажигал для нее благовония. Сейчас богине требовалось нечто большее, чем цветы, фрукты и благовонные курения. Кали, выказавшая своему избраннику столь явную милость, вправе ожидать от него живой крови.
— Я принесу тебе в жертву живую женщину, — прошептал Санкара. — Юную девственницу, красавицу. Ты будешь довольна, о великая Кали! Ты не пожалеешь о том, что снизошла ко мне.
Он быстро вышел из святилища. Следовало торопиться.
* * *
Аурангзеб, сидя на своем троне, лениво наблюдал, как Шраддха и его младший брат, Лигам, рассевшись на ковре за низеньким инкрустированным столиком, играют в шахматы. Следить за игрой было для Аурангзеба почти так же увлекательно, как и играть самому, а Шраддха с Дигамом — сильные соперники и держатся оба очень достойно.
В игре отчетливо виден характер каждого из обоих братьев. Шраддха, старший, наследник воинской славы и немалых богатств целого рода, заслуженный военачальник, ценимый своим господином, играет уверенно, спокойно. К фигурам прикасается лишь тогда, когда намерен сделать ход. Размышляет над ходами недолго. Он точно знает, чего хочет добиться, и каким именно способом намерен это сделать.
Дигам младше Шраддхи почти на пятнадцать лет. Последний сын у матери, общий баловень и красавец. Дигам очень рано стал пользоваться успехом у женщин — и очень поздно начал подолгу тренироваться с мечом и копьем. У Дигама была счастливая внешность и не менее счастливый характер: боги наделили его ловкостью, легким нравом, веселостью, быстрым умом.
В шахматы Дигам играл небрежно. Иногда он томительно размышлял над фигурами, а иногда переставлял их на другой квадрат, почти не думая. Он явно больше полагался на интуицию, чем на рассудок. И тем не менее Дигам часто выигрывал.
Шраддха, заменивший младшему брату отца, — тот погиб в стычке с воинами Мохандаса много лет назад, — часто задумывался над грядущей судьбой Дигама. Сможет ли этот веселый, легкомысленный юноша когда-либо стать достойным воином, мужем, отцом сыновей? Или он на всю жизнь останется наполовину ребенком, который только того и ждет, что окружающие начнут им восхищаться и угощать его разными лакомствами?
Что ж, ответ на этот вопрос может дать теперь только время…
Шраддха взялся за очередную фигурку из резного черного дерева, намереваясь сделать новый ход и разгромить Дигама, если тот не сумеет правильно отреагировать.
И в этот миг в комнату влетел Санкара. Он бежал так стремительно, что стражи не успели его остановить. Никто не осмеливался подойти к жрецу великой Кали, когда тот охвачен священным пылом. Множество цепочек, амулетов с изображением богини, жертвенных черепов, любимых демонов Черной Матери и жутких существ из Серых Миров, гремели на шее и на поясе Санкары. Длинные ленты, украшающее его одеяние, развевались. Казалось, ноги Санкары не касаются пола, что он действительно летит по воздуху — что его несут над землей невидимые людям духи.
Глаза Санкары вращались, белки устрашающе сверкали.
Разлетелись в стороны шахматы, когда Санкара метнулся к Аурангзебу и протянул к нему руки.
— Горе, горе! — закричал жрец. О повелитель Калимегдана, о защита и опора нашей жизни! Спаси нас! Спаси себя! Богиня услышала призыв наших врагов и решила внять этому призыву! Я сам видел…
И, пав ничком, жрец Кали громко, безутешно зарыдал у ног раджи.
Глядя поверх его засаленной головы, Аурангзеб задумчиво проговорил:
— Сбывается предсказание-
Раджа наклонился над плачущим Санкарой.
Обычно жрецы так себя не вели. Обычно жрецы входили во дворец размеренной походкой. Их осанка была горда, и вышагивали они так, как ходят уверенные в себе люди, наделенные могуществом. Ничто не смеет посягнуть на но могущество! Ничто и никто, ибо жрецы находятся под охраной и покровительством своих богов.
Не таким был Санкара. Порывистый, страстный, всегда, как казалось, разрываемый на части кипевшими в его душе чувствами, он не снисходил до соблюдения этикета. Для него не существовало никого и ничего, кроме его богини. Одна только Кали владела его мыслями, одна она царила в его сердце.
С годами он даже научился радоваться тому, что завистники и соперники отослали его из Калимегдана, из дворца раджи, в полузабытый лесной храм. Там, в уединении, среди джунглей, он возносил молитвы к Черной Матери, и никто не тревожил его. Там он не отвлекался на такие мелочи, как дворцовый этикет.
И сейчас, когда Санкара вбежал в зал и бросился к ногам раджи, с очевидностью стало ясно: да, жрец — человек, всецело посвятивший себя божеству. Санкара попросту не создан для того, чтобы красиво скользить по роскошным полам из отполированных каменных плиток, и странно выглядит его жреческий наряд, прокопченный дымом благовоний и жертвоприношений, среди зеркал и витых колонн дворца.
Аурангзеб потому и стал великим владыкой, потому-что умел — когда этого требовали обстоятельства, — пренебрегать такими мелочами, как дворцовый этикет.
Он наклонился над жрецом и спросил:
— Какой знак подала тебе богиня?
Санкара поднял лицо. Оно было залито слезами, искажено неподдельным страданием.
— Великая госпожа ясно дала понять, что тот воин, рождение которого было столь опасно для Калимегдана, дал клятву выступить против нас. Из мальчика вырос мужчина, и этот мужчина готов действовать. Мы должны нанести удар первыми, пока наши враги в Патампуре еще не объединились и не приготовились дать нам отпор. Следует торопиться! Иначе будет слишком поздно… Если уже не поздно.
