17:30. Темнеет. Целый день работал, как заведенный, но много дел осталось и на завтра. Осматривал мачту и обнаружил на правой носовой ванте пять порванных каболок (стальных нитей). Ураган не прошел бесследно. С такой вантой в первый же шторм потеряю мачту. Долго думал, как быть. Решил с правого борта снять страховочный трос и использовать его вместо ванты. А ходить только по левому борту, что, конечно, неудобно и дополнительная опасность. Но что делать?
Теперь все время буду бояться за мачту, не смогу выжимать ветер.
Неприятность за неприятностью
9 марта 1991 года
37°00’ ю.ш., 04°30’ в.д.
09:40. Неприятность за неприятностью! Осмотрел остальные ванты и нашел, что и на левой носовой также порваны нити. И что самое обидное — это тяжело исправить. Правую носовую ванту уже укрепил, но не знаю, как она будет держаться в шторм.
Залезал на мачту только до первой краспицы — дальше не решался. Сильно бросает, тяжело удержаться на мачте. Трап на нее сделан очень хлипко, на четыре алюминиевые заклепки.
Хотя мы прошли нулевой градус и сейчас находимся в Восточном полушарии, я не стал часы переводить назад, я их ставлю по солнцу — мне легче жить по местному времени, а не по Гринвичу.
Не могу залезть на мачту
10 марта 1991 года
37°25’ ю.ш., 06°10’ в.д.
05:30. Погода стихла. Сижу и думаю, сейчас лезть на мачту или немного выждать. Топ мачты раскачивается очень сильно. Вот что значит мелочь: не убрал веревку, а сейчас маленький тонкий фал не дает ставить грот, из-за него надо рисковать жизнью.
06:30. Попытался взобраться на мачту. Долез только до половины, больше не смог. Амплитуда раскачивания мачты такая большая, что удержаться на ней очень сложно. Занемели руки и ноги, и я понял, что подниматься выше опасно. Не хватит сил удержаться — одна резкая волна сбросит в воду. Но и выжидать хорошей погоды тоже нельзя.
17:00. Солнце зашло в темные тучи и окрасило их в малиновый цвет. Я уже и не жду хорошей погоды. Пока светло, поставил штормовые паруса. За день много чего сделал. Главное, все убрал после урагана. А то повсюду валялись и сухари, и бумаги, и магнитофонные пленки. Ветер сейчас 10 узлов. Скорость яхты 3 узла. Глубина под килем — пять тысяч. Ветер 133 метра, западный.
Об одиночестве
11 марта 1991 года
38°25’ ю.ш., 09°00’ в.д.
04:30. Как быстро идет время, а вот мили стоят на месте. Только что выключил двигатель, он работал с двух часов. Сейчас ветра нет, штиль. Все паруса убрал, руль закрепил. Думаю, штиль будет недолго — погода здесь часто меняется.
05:10. Все вокруг как будто вымерло, может, уже и цивилизации нет, а я как Ной в своем Ковчеге. Хотя нет…
Одиночество среди океана не является препятствием к духовной жизни человека. Дух Cвятой дышит, где хочет, поэтому не важно, где человеку случается быть физически. Духовная жизнь внутри нас. Это плавание изменило мою внутреннюю веру в Бога. Она стала чище, теперь она менее рациональна, исходит более от сердца, чем от ума.
Здесь, в одиночестве, Вера и Бог — неотъемлемая часть жизни. Увы, по моей духовной немощи я не могу сказать, что Вера и Бог стали содержанием всей моей жизни. Но они являются реальной, существенной ее частью.
В трудные минуты, когда мне кажется, что все мои физические силы истощены, когда дух мой находится в предельном напряжении, я чувствую помощь Бога и нахожу в себе новые силы. В такие трудные минуты приходит помощь, находящаяся не в физических законах земного шара. Сверхъестественная помощь в трудный момент приходит.
До этого плавания, хотя я и считал себя верующим, я не читал молитвы. То ли из-за лени, то ли из-за духовной немощи. Здесь, в океане, и дня не проходит без молитвы, без размышлений о Боге.
08:30. Дождь льет как из ведра, погода просто зловещая.
Приборы тоже устают
17 марта 1991 года
41°45’ ю.ш., 27°37’ в.д.
05:00. Радуюсь восходу солнца, его свет пронизывает океан, и оттого вода блестит, как будто кто-то на нее высыпал золотые чешуйки.
Сегодня воскресенье, но в океане нет выходных дней.
08:30. Устали все приборы. Отказал лаг — не показывает скорость. Когда утром осматриваю «Караану», становится жалко ее: вся побитая, потертая. Как она устала от штормов! Увидел на носу какие-то не то водоросли, не то пиявки, начал сбивать их багром, но это не так-то просто, они очень сильно присосались к борту.
Спать одетым — лучше
19 марта 1991 года
42°15’ ю.ш., 30°15 в.д.
06:00. Медленно, очень медленно идем к Австралии. Ночь прошла как нельзя хуже: ветер шел порывами, моросил дождь. Прежде чем выйти из каюты, чтобы вернуть яхту на курс, приходилось одеваться. Вот я и решил, что лучше спать одетым. Так что спал, если это можно назвать сном, в штормовой робе.
17:00. С утра до вечера занимался укреплением мачты. Сделал две дополнительные ванты. Теперь за правый борт спокоен. С левого борта одна ванта слабая, уже начала рваться. Надо бы и ее укрепить, но уже нечем.
К ночи ветер стих. Боюсь, что через два часа будет штиль. Индийский океан или штормит, или стихает до штиля. Все-таки самый лучший океан — это Тихий!
Острова Крозе[91]
27 марта 1991 года
42°37’ ю.ш., 56°25’ в.д.
01:30. После шторма — полный штиль, но мертвая зыбь бросает яхту с борта на борт. Убрал паруса — они все равно не работают. Небо затянуло сплошными тучами, моросит дождь.
07:30. Туман, ничего не видно. Оставил на мачте только грот — все равно скорости нет. Барограф опустился на отметку, при которой бывали жестокие шторма, а сейчас безветрие.
Район островов Крозе, принадлежащих Франции, обозначен на карте как место, периодически закрываемое туманом. Я от островов в 180 милях, однако здесь опасная судоходная зона — в тумане можно столкнуться с кораблями.
08:30. Надо мной издевается лукавый: ветер крутит, океан весь в толчее. Убрал паруса, закрепил штурвал шкотами, все выключил. Лег спать, но вначале просмотрел лоцию. Вот что говорится в ней об акватории островов Крозе: «Восточные ветра иногда достигают здесь большой силы. Если при восточном ветре атмосферное давление начинает падать, а ветер постепенно изменяется от северо-востока к северо-западу и западу, то можно ожидать жестокого западного шторма с градом и дождем».
Вот теперь картина ясна: ветер с востока, значит, надо готовиться к шторму.
Случилось то, чего я так боялся. Порвался и упал носовой штаг. Это очень серьезная авария. Трудно описать, что я сейчас испытываю. Неужели мне не суждено вернуться к людям? Если мачта упадет, то конец моему плаванию, а значит, и жизни. Здесь сложно спастись: туманы, шторма, да и моя радиостанция не работает — сломалась антенна.
Влипли!
29 марта 1991 года
42°19’ ю.ш., 56°00’ в.д.
12:00. Влипли! Шторм не стихает. Ветер превышает 60 узлов, превращая волны в горы. Идет дождь со снежной крупой. Индийский океан очень снежный. Если так будет и дальше, то нам с «Карааной» трудно уцелеть.
Опять шторм
2 апреля 1991 года
42°09’ ю.ш., 59°03’ в.д.
10:30. Ветер с норд-веста 20 узлов. Скорость яхты 6 узлов. Разбираю штаг-пирс. Злюсь на конструктора за то, что он так плохо сконструировал штаг.
15:00. Уже ночь. Погода плохая, из-под каждой тучки идут шквалы. А большая зыбь после шторма так и не стихала.
Пока шел шторм, я ничего не готовил. Ел только изюм с сухарями и запивал их холодной водой. Если, дай Бог, доживем до завтра, то с рассветом начну снова укреплять мачту талями и фалами. Пока ветер не стихнет, невозможно подняться на мачту и посмотреть, как там порвался штаг.
Пока что живы!
4 апреля 1991 года
41°11’ ю.ш., 62°22’ в.д.
Вчера и во все последние дни сложно было уцелеть. Я думаю, что только Господь Бог дал мне немного пожить и снова увидеть солнце.
Холодно стоять у штурвала, надевал рукавицы — руки мерзли. Положил пластырь на левое колено, там появился чирей и уже довольно большой. Увидел Южный Крест, давно его не было. Шторм не дает идти домой.
00:30. Ветер немного стих, появилась луна. Поставил два штормовых стакселя и трисель. Как быстро идет время, а мили — на месте. По первоначальным планам, сейчас я должен подходить к мысу Лювин (Австралия). По скорректированным расчетам, должен был быть на 90-м градусе восточной долготы, а нахожусь только на 60-м. В Южном полушарии уже осень, это чувствуется и по ветру, и по холоду.
