Читаем без скачивания СТАНЦИЯ МОРТУИС - ГЕОРГИЙ ЛОРТКИПАНИДЗЕ

   Хождения по ведомственным кабинетам тяжким бременем ложились на распорядок моего рабочего дня, максимально уплотняли его. Однако, к величайшему моему сожалению, расслабиться и ограничить деловые контакты одним только чиновничьим людом мне - со своими амбициями - никак было нельзя. Поэтому я, в частности, не чурался посещать жилища тех избирателей, чьи заявления ложились на мой депутатский стол, хотя и сознавал, что в глазах коллег по горсовету становлюсь фигурой одиозной. И пусть далеко не каждый заявитель мог рассчитывать на мое вмешательство, но я действительно пытался реагировать на каждый случай беззакония, нарушения взятых государством обязательств, неуважения прав граждан. Еще при жизни, в старческом умилении я, помнится, оценивал ту пору моей политической юности как наиболее бескорыстную, но, конечно же, истинное бескорыстие тут было не причем - на самом деле я остро нуждался в умной саморекламе. Коль скоро некоторые средства я исключил из своего арсенала уже тогда, оставалось одно: исступленное следование букве официального мандата. А в исключительных случаях и превышение этой буквы. И все же я, наверное, вел себя примерно так, как и должно было вести себя - разумеется, чисто теоретически - ответственному представителю Советской Власти. Риск, собственно, состоял в том, что я частенько подменял своей не очень скромной персоной действия не всегда видимого, но почти всесильного Аппарата (точнее, его крохотной частички), того самого Аппарата, на котором и нынче стоит Советская Власть, но который своей ватной бездеятельностью иногда способен ставить в критическое положение и государство, и общество в целом. И в связи с этим моя мысль поневоле устремляется к тем самым - ужасным, крайне противоречивым и впоследствии из общественной памяти изъятым - событиям конца восьмидесятых-начала девяностых лет ушедшего столетия. Ведь именно тогда по вине бездеятельного Аппарата высшей партийной власти, выпущенный на волю хаос чуть было не посадил на рифы роскошный лайнер мирового социализма, и только благодаря решительным действиям новых командиров на капитанском мостике удалось вдохнуть новую жизнь в обморочный Аппарат, принципиально обновить его, и, тем самым, спасти совсем пока не дряхлый, хотя и проблемный корабль от бесславной и безвременной гибели. А ведь так хорошо все начиналось, с приятного ветерка необходимых перемен ...

   X X X

   Старенькая "Волга" дребезжа мчалась к месту свидания. Девочка, разумеется, была юна и прелестна, но она и не догадывалась, что летит на свидание. Она просто собралась в кино. Феллини это... О, это Феллини. Высший класс!

   Девочка была так молода и прекрасна, что было совершенно неважно, чем она занималась на самом деле. Сказать по правде, она могла заниматься чем угодно. Из нее получился бы замечательный врач-онколог, потому что она ненавидела страшную болезнь и не боялась испачкаться в грязи и крови, если действительно надо. Она могла бы прославиться как блестящий литературовед, так как много читала и научилась отличать плохие стихи от хороших. У нее были задатки великой актрисы, оттого что ей были небезразличны чужая боль и чужая радость, и еще оттого, что она была женщина. Итак, неважно кем она была, или кем собиралась стать. Главное, что здесь, в большом центральном городе, она познавала немало для себя нового, набиралась жизненного опыта и знаний, которые несомненно пригодились бы ей в скором будущем. Ну а что это были за знания - другой разговор. Она была молода и прекрасна, вот и все что следует о ней знать.

   И когда такси наконец подкатило к фасаду кинотеатра "Мир", она расплатилась с водителем, оставив тому, как водится в далекой Грузии, всю сдачу, выбралась наружу и весело хлопнула дверцей. Валил снег, небеса осыпали ее хлопьями и через минуту-другую ее от снегурочки уже не отличить было. Целая минута прошла, утонула в вечности, пока нерасторопный молодой человек не обнаружил на тротуаре снежную принцессу, которая немедленно подставила ему щечку для братского поцелуя. Целая минута. Это была непростительная ошибка. Молодой человек обязан был расплатиться с водителем сам. Любой ценой.

   X X X

   Итак, началось с ветерка перемен.

   Должен оговориться заранее: официальными толкователями геополитических процессов полная картина происходивших тогда в нашей стране удивительных превращений не составлена и по сей день, - на то были и остаются свои причины. Да и мне - невольному свидетелю как зарождения т.н. "перестройки", так и ее краха, - в сей незавидной, но относительно спокойной обстановке отрешенности от всего земного, нелегко восстановить в памяти расцветку - не говоря уже об оттенках - столь размашистого исторического полотна: ведь даже о существовании всесильного Отдела Слежки за Самим Собой - пресловутого ОССС - мне окончательно стало известно лишь незадолго до низвержения с высот близких к вершинам верховной власти. Тем не менее, в силу своего положения, я все-таки о многом знал, и еще о большем догадывался. О получивших известность под летучим названием "перестройка" судьбоносных событиях конца прошлого века, когда едва не растрясло всю государственную конструкцию, также как и об угрозе, которую она в себе таила, наш обыватель ныне осведомлен крайне скупо, в объеме нескольких абзацев из обновленных учебников Истпарта, и это, конечно, неспроста. В них информация о "перестройке" тщательно закодирована под безобидные пассажи о диалектике классовой борьбы и коллективной мудрости партийного разума, вовремя оценившего степень надвигавшейся опасности и своевременно принявшего необходимые меры ее пресечения. Не удивительно потому, что с тех пор целые поколения моих сограждан выросли с сознанием того, что тогда в нашей державе ничего особенного не происходило, живых же свидетелей тех событий - вроде меня - с течением времени становится все меньше. Что ж, подобная предосторожность властей предержащих в конечном счете себя оправдала: умиротворение умов и оздоровление общества наступили за каких-то два десятка лет - исторически ничтожный срок. И правда, кто сейчас, кроме кучки чудаков, помнит о миссионерах, о партийных диссидентах, о жалких реформаторах первой демократической волны, о попытке государственного переворота и о жертвах эту безнадежную попытку сопровождавших? Ведь ныне и мне-то, даже с поправкой на соответствующую моему высокому служебному положению осведомленность, нелегко припомнить полные инициалы авантюриста Горбачева, обменявшего Советскую Родину на сомнительную честь обладания Нобелевской премией Мира. То ли М.С., то ли, наоборот, С.М. - все время путаю. А ведь в зените той самой неудавшейся "перестройки" - гремел на весь мир. Впрочем, получение им столь своеобразной международной взятки, на мой взгляд, лишь усугубляет его вину. Истпарт последних изданий, правда, мимолетом проговаривается, что М.С. (или С.М.) де был арестован и расстрелян как злейший враг партии и народа (прямые доказательства тому отсутствуют, но косвенных предостаточно), но вопрос о подготовивших его падение причинах тщательно обходится - дабы ненароком не возбудить критически настроенные умы, коих во все времена обнаруживается куда больше ожидаемого. Однако здесь, в могильной тиши, никто и ничто не может помешать мне - хотя бы во имя абстрактной истины - поподробнее разобраться с феноменом "перестройки" - этим любимым детищем сгинувшего в исторической лете М.С., и наглядным примером того, как обещающий всеобщие благие перемены беззаботный ветерок постепенно и неуклонно превращается в беспощадный ураган всеобщего раздора и разрушения. Как могло случиться, что при полном попустительстве правящей элиты, наиболее популярным лозунгом тех лет вдруг стало принадлежавшее загнанной в вечное подполье кучке миссионеров безаппеляционное "так жить нельзя"? Основное содержание их разрушительной пропаганды состояло в тотальном отрицании советского прошлого и заразительном требовании перемен. Радикальных, каких угодно, понятно каких, разнообразных, невыразительных, к лучшему, к худшему, но - перемен. Ныне общеизвестно, что миссионерам - субъективно скучным поборникам иллюзорных человеческих прав, объективно же ярым противникам самого принципа социальной справедливости, - никоим образом не дано было самостоятельно поднять народные массы на борьбу против пусть деформированной, но все же собственной, народной в своей основе власти. Для этого им следовало настолько заинтересовать собой внешние и враждебные государству силы, чтобы те придали им статус хорошо оплачиваемых агентов. И эта малая взаимная цель была достигнута в кратчайшие сроки - запах добычи немедленно почуяли стервятники всего мира. Ясно, что без скрытой, а затем и открытой поддержки М.С. и его ближайших приспешников тут обойтись не могло хотя бы по техническим причинам.