связаны.
Что? А вот это уже ни в какие ворота. Сбрасывая его руки со своих плеч, уставилась на незнакомое лицо. Голос определенно принадлежал Моргутту, но это совершенно другой человек, зловещий, опасный, улыбающийся особенной улыбкой, предназначенной мне. Тело покрылось гусиной кожей. Да как такое возможно? Может, я ещё сплю? На короткое время погружаясь в молчание, посмотрела в другую сторону:
— Зачем весь этот цирк, сыграл по своим правилам, сделал ставки, что? — безразлично спросила.
Прошла минута.
— Лия, пойми, ты особенная, и знаешь это. Я не мог допустить, чтобы ты ушла от меня.
— Правильно, лучше привязать меня к себе, чтобы я подыграла, в надежде, что когда-нибудь отпустишь. Мерзкий, лживый су...
— Как ты смеешь! — крикнул Моргутт, явно пытаясь справиться со своим раздражением, — Советую быть осторожнее со словами, я отдам тебе все.
— Издеваешься? Вранье, постоянное вранье. — слезая с кровати, застыла, услышав ответ.
— Не все люди, которые лгут — плохие.
Он это серьезно? Многие люди обманывают не из лучших побуждений. Оправдывают все благими целями.
— Да что вы говорите, — провела рукой по лицу, — назови мне хотя бы одну причину, почему я должна тебе верить.
Моргутт встал с кровати и подошёл к окну. Отодвинув штору, посмотрел на улицу. Видимо, он ждал, пока я переоденусь. Ночнушка сползла, оголив плечо. Казалось бы, ничего такого, но. Вдруг Мира неожиданно зайдет, она же столько всего может навоображать.
— Долго будешь думать? — спросила, завязывая пояс халата. — Зачем поставил мне метку.
— Для начала я единственный обеспечу тебя нормальной едой, постелью, домом и должной безопасностью.
Как же, обеспечит. Нет, так дело не пойдёт.
— От кого если не секрет собрался меня защищать? — спросила мило улыбаясь.
— С твоей тягой к приключениям, вероятнее всего, защищать придется даже от тебя самой. Советую научиться подстраиваться под сложившиеся обстоятельства, прости.
— Но зачем?
— Сложно объяснить.
— А ты попробуй. Просвети меня. — теряя остатки терпения, старалась не перейти на противный визг.
— Лия, в мире есть вещи, которые ты не сможешь понять, даже если сильно захочешь.
Как и раньше, его голос казался сладким, тягучим, с намеком на хрипотцу, у меня по спине сразу побежали мурашки. Может, стоило устроить истерику, раскричаться, расплакаться, но вместо этого я прошептала:
— Кому верить, если все живут по непонятным для меня правилам. Я помогла бы, сделала все, что попросишь, будь ты просто честным со мной, но ты не позволил.
— И выбрать Димуса? Мне хватило ужина в вашей душевной компании.
Потрясенная его словами, чувствовала, как сильно забурлила кровь в венах, приливая к щекам. Тихий смех, зародившийся где-то в глубине грудной клетки, становился все громче. Хотелось сказать что-то грубое, пропитанное едким сарказмом, лишь бы унять нежные чувства, начавшие набирать свою силу после проведенного ритуала, но я не смогла, говоря все как есть.
— Да что ты к нему прикопался. Адимус мне нравится, как друг, и не больше.
— У меня создалось иное представление.
— И именно поэтому рискуя получить от меня отказ, не нашел лучшего выхода, как надеть удавку на шею лишая кислорода? Свобода, вот что у меня было всегда, и ты отнял ее, не спросив разрешения. Мог иметь все, а дал это, — подняла руку вверх, — неважно кто страдает, главна конечная цель.
Моргутт недовольно поджал губы.
— Думай, злись, как хочешь, в нашей истории зависит от тебя злодей я или добродетель, в любом случае отомстишь позже.
— Злюсь, да я в бешенстве!
— Все. Я был достаточно терпелив, — Его глаза сверкнули. Едва заметив резко изменившуюся внешность, не поняла, как оказалась прижата к стене. — если не будешь делать то, что я говорю, станешь безвольной куклой, заточенной в свое тело.
Что происходит? Мои пальцы сами собой провели по широкой груди, притягивая стоящее напротив чудовище. Тьма, поглотившая его веки, отражала горящее пламя глубоко внутри черных глаз.
— Моргутт, прекрати, ты пугаешь меня. — выдавила из себя слова, с трудом шевеля губами.
— С этого дня можешь называть меня настоящим именем. — тряхнув головой, он вернулся к прежнему облику человека.
Я оттолкнула его руку, которая, собиралась прикоснуться к щеке.
— Хорошо, прошу, больше так не делай.
— Я буду делать все, чтобы защитить тебя.
— Но не таким же способом, — глаза наполнились слезами размывая силуэт мужчины. — не заставляй меня тебя ненавидеть.
— Дорогая, не переживай, перерастешь. Завтра вечером возвращаемся домой.
Домой? А сможет ли он стать мне родным?
— Отлично, мне как раз подходит. — согласно кивнув подавила глубокий вдох накопившейся усталости.
Мысль, что мне никто ничего не будет объяснять, заставляла до боли сжимать челюсть, придерживая за зубами неугомонный язык. Я была готова кричать во все горло, выскочить за дверь и убежать в неизвестном направлении вместо того, чтобы сидеть и молча смотреть на спину уходящего мужчины.
Неужели нет никакой возможности стереть все из памяти? Вернуться к началу? Мне просто нужно найти хорошего гипнотизёра, шамана, да кого угодно. Ах, да, еще есть электрический шок, лекарство, часто используемое для лечения душевнобольных. В памяти всплыли ужасные эпизоды фильмов про психиатрические больницы: смирительные рубашки, лоботомия, трепанация черепа. Я представила себя привязанную к койке, безразлично уставившуюся в потолок. Хотя, возможно, мне подойдёт и каменная стена, если ударюсь об нее головой с разбега. Вот так просто.
Глава 22
Погода успела измениться. Солнце спряталось за горизонтом. Подул холодный, ветер нагоняя пасмурные тучи. Казалось, небо чувствовало мое настроение, отчего становилось легче и спокойнее. Сидя в кресле у окна, я бездумно смотрела на падающие капли дождя.
Кто-то постучался в дверь с той стороны, выводя меня из состояния замороженного овоща.
— Можно? — спросила Мира, осторожно проходя в комнату. — Ты как?
Полдня меня мучил тот же вопрос. Здесь, в этом маленьком закутке уютно, тепло и спокойно. Совсем не хотелось выходить туда, где за каждым углом тебя поджидают чудовища, демоны и неизвестные твари.
— Нормально. Пытаюсь найти способ превратить жизнь Моргутта, ой, — нервно засмеялась, — простите, Теона, в адские муки, терзающие его изо дня в день.
Мира неодобрительно фыркнула.
— Не стоит, самой себе сделаешь хуже.
— О чем ты? — поинтересовалась, доставая одно из висящих в шкафу платьев, — кстати, понимаю почему его все боятся. Изменившись в лице, излучал практически осязаемую силу разрушения, властности и чего-то еще.
— Эль он...
— Да, весь до жути пугающий, страшный и безумно притягательный, — мечтательно вздохнула поздно понимая, что сейчас сказала, — ах, о чем это я.
— Мне повторить? — Мира казалась действительно шокированной, смотря на меня широко распахнутыми глазами.
Я знала, что между этими двумя была когда-то целая история, но все же смогла подавить свое любопытство.
— Спасибо не надо. Ой! — схватившись за голову, простреленную дикой болью, я закрыла глаза.
После беспокойной ночи мозги превратились в вязкую кашу с приправой кружащих мыслей. Смогу ли когда-нибудь нормально выспаться, отдохнуть? Еще парочка таких ночей, наполненных бурными и весьма реалистичными снами, переходящими в не менее странную жизнь, наверняка превращусь в панду из зоопарка, а тональника, замазать всю красоту синеющих мешков под глазами у меня пока нет.
Хорошенько растирая ноющие виски, сглотнула. Взявшееся ниоткуда мягкое тепло, прошлось по коже, забирая боль.
«Подожди» — пробормотал голос Теона в моей голове.
Энергия в воздухе нежно гладила, дразнила, увлекала, неожиданно щелкнув меня по носу.
Что? Да как он это делает? Фокусник чертов.
«Демонстрация, огонь», — мысленно отправила ответ.
«Поблагодаришь, позже» — сказал Теон и в тот же момент исчез.
На лице появилась незнакомая мне улыбка, дыхание участилось, в голову оглушительно шибануло сладкое чувство возбуждения. Стоп. Я улыбаюсь. Почему я блин улыбаюсь? А ну-ка, собралась и выбросила все мысли из серии: гуляй шальная, легко влюбиться, ночь будет вечно длиться. Императрица хорошо получается у Ирины Аллегровой, не стоит пытаться затмить эту шикарную женщину.
— Да чтоб
