— Разбор? — удивился начальник штаба.
— Как будто первый раз услышали название этого мероприятия, — подмигнул я парням, которые весело улыбнулись.
Я повесил трубку и закрыл бутылку коньяка.
— Завтра отдыхаете. Будет звено Бойцова работать и другая пара Ми-24. Вопросы?
Спрашивать никто не стал, быстро убрали со стола закуску с бутылкой, и начали выходить из кабинета. Решил задержаться только мой ведомый.
— Командир, поговорить хотел, — сказал капитан, который был командиром второго звена.
— Ты про то, что не стал садиться на выступ? С разбитой фарой я бы тебе не разрешил этого делать в любом случае.
Капитан тут же приободрился. Наверняка он хотел что-то мне объяснить по поводу его оборванного доклада о двигателе.
— Я был не уверен, что зацеплюсь за выступ. Надо это признать.
— Понятно. Что ж, зато ты со мной честен. Это плюс. Но больше ни с кем так не откровенничай. Разное могут подумать.
— А вы что подумали?
— Ничего. Разрешаю тебе и всей группе сегодня «обнулиться». Завтра отдыхаете, а послезавтра посмотрим. Может, полетаем в районе Шахджоя на личное совершенствование.
Капитан кивнул, подошёл к столу и протянул мне руку. Я пожал её, чувствуя, что у человека свалился груз с плеч.
Глава 18
Когда я остался один, позвонил в Кандагар.
— Веленов, слушаю.
— Товарищ командир, майор Клюковкин. Добрый вечер. Разрешите доложить?
— Да не стоит, майор! Что у тебя за самовольное оставление части такое⁈ Ещё и группой из четырёх вертолётов? — повысил голос полковник.
— Вылетал на выполнение срочной задачи по эвакуации группы «караванщиков». В условиях дефицита времени…
— Мозгов у тебя дефицит! Меньше месяца командуешь, а уже самовольничаешь.
Опа! А вот оскорблять я себя не позволю.
— Юрий Борисович, вы конечно командир, но я вам не мальчик. Оскорбление оставьте для тех, кто этого заслуживает. Вместо того чтобы расспросить о ходе операции, вы определённо перегибаете палку.
Но тут Веленов включил вторую скорость. Слушать я не стал, а просто положил трубку на стол и занялся разбором документов. Успел и плановую таблицу на завтра посмотреть, и приказы по части пролистать, и даже по всем заявкам от Сычкина пробежаться. А Юрий Борисович в это время продолжал меня поучать. Краем уха уловил, что он вспоминал сталинские времена. Чего все к ним так обращаются, мне непонятно.
Прошло несколько минут, прежде чем в трубке стихли крики.
— Клюковкин, ты меня слышишь? — уже спокойно спросил у меня Веленов.
— Предельно внимательно. Так вы мне разрешите доложить или нет?
— Я уже всё и так знаю. Завтра с полным докладом, чтобы был в Кандагаре. В штабе армии заинтересовались вашими выкрутасами. Большой человек приедет и задаст вопросы.
На этом разговор подошёл к концу. Ничего дельного так и не удалось узнать у командира полка.
Закончив работу, я направился к себе в дом. Только вышел из кабинета, как в коридоре меня перехватил замполит Ломов. Он уже нёс в руках какие-то бумаги и личное дело Орлова.
— Сан Саныч, понимаю, что время позднее, но нужно с Михаилом что-то решать.
— До утра подождёт? — спросил я.
— Боюсь, что нет. Вас завтра не будет…
— С чего ты взял? — спросил я.
Виктор Викторович прокашлялся, но на вопрос не ответил.
— Я разговаривал с начальником политотдела в Кандагаре. Он мне сказал, что вас уже на завтра вызвали туда.
— Когда ты только всё успеваешь, Викторович. Завтра разберёмся с Орловым. Иди отдыхать, — пожал я руку Ломову и пошёл на выход.
— Я ещё поработаю пока.
— Ну раз хочешь поработать, то есть у меня к тебе просьба, — повернулся я к Ломову.
— Готов вас выслушать, — у замполита загорелись глаза.
— Всех, кто сегодня летал на эвакуацию, а также техсостав, которые обеспечивали вылеты, представить к наградам. Завтра к вечеру жду предложений.
— Прям всех? — удивился Ломов.
— А что не так?
— Всех могут не наградить. Вернут представления. Давайте несколько человек только подадим, а остальных потом.
— Всех подать, Виктор Викторович. Я найду слова, чтобы командование никого не обидело.
Ломов утвердительно кивнул и пошёл к себе в кабинет.
Расслабившись в бане и приведя себя в порядок, я пошёл отдыхать к себе. Только подошёл к двери, как увидел быстро перемещающегося в сторону соседнего модуля Орлова.
Следовал он быстро, целеустремлённо, поправляя на спине вещмешок.
Миша Орлов, о котором замполит Ломов говорит мне уже несколько дней. Надо бы расспросить, за что его так «любит» Виктор Викторович.
— Орлов, ко мне! — позвал я старлея.
В этот момент мой подчинённый чуть не упал. Настолько неожиданным был мой голос для него.
— Я, товарищ майор, — отозвался Орлов, но ко мне не подошёл.
— А ну иди сюда. Бить не буду. Пока что, — подозвал я его, но Орлов так и не сдвинулся с места.
— Разрешите сначала вещи в модуль отнести, а потом…
Что-то тут не так. Время позднее. Завтра Орлову и всем лётчикам его звена летать, а он так быстро бежит к себе в модуль. И к себе ли вообще?
— Ко мне подойдите, Михаил Юрьевич.
— Есть, — сдался Орлов и подошёл ко мне ближе.
Тут всё стало понятно. Ничто не могло перебить резкий запах спиртного, которым несло от старшего лейтенанта. Ведь предупреждал же!
— Мишаня, а ты мои требования хорошо уяснил? — спросил я.
— Так точно. Товарищ майор, вот не со зла.
— Да я понимаю. Уборочный инвентарь есть в модуле?
— Есть… эм, нету товарищ майор. Весь израсходовали. Вам бы в третьем модуле спросить. Это назад и налево. Там точно есть…
Понятно. В его модуле что-то сейчас происходит, и он не хочет меня туда вести.
— Тогда беги к командиру звена и доложи, что он завтра вместо тебя летит на задачу. Тебе же будет завтра дано самое важное поручение, понял?
— Есть, товарищ майор. Разрешите идти?
Но тут я услышал то, что не должен был услышать. Из того самого модуля, в который так сильно рвался Орлов, прозвучали громкие голоса. Такие только на пьянках и бывают.
Причём голоса не только мужские.
— За мной Орлов, — сказал я и направился на источник громких разговоров.
В модуле мне встретился один из шатающихся лётчиков, который уже набрал в грудь воздуха и собрался что-то уже крикнуть.
— Только попробуй, — показал я ему кулак и прошёл дальше.
Чем ближе я приближался к комнате, где было застолье, тем отчётливее слышал, что там происходит.
— Дамы, я вам говорю, что он никто. Я его видел сегодня в полёте. Никакой совсем, — услышал я весёлый голос одного из подчинённых.
— Мальчики, ну новый командир мужик хороший. Приходит в столовую, интересуется всем. Повара построил и наказал, чтоб готовил лучше, — высказалась одна из девушек.
По мере моего приближения, голоса становились всё громче.
— Ну да, организовали нам хорошую кормёжку. Я слышал про этого Клюковкина. Его из Торска попёрли.
При этих словах я достиг нужной комнаты и резко открыл дверь.
Тут же воцарилась тишина. Обстановка была здесь праздничной. В центре — маленький столик с шахматной доской и хорошей сервировкой. Тут и картошка, и консервы, и овощи. Сомневаюсь, что их где-то на грядке вырастили.
На кроватях сидели две официантки со столовой и трое моих подчинённых. Все с одного звена.
Старший лейтенант Максудов Альберт, который сегодня летал в паре с Орловым, замер с куском хлеба во рту, намазанным килькой.
— Добрый вечер вашей хате, — спокойно сказал я, сделав пару шагов.
— Здравствуйте, — тихо произнесла одна из официанток.
Ещё один старлей — Тагиров, наливал в «нурсик» спирт из котелка, но чуть было не переусердствовал, перелив немного. Настолько оказался под впечатлением моего прихода, что забыл обо всём.
С кровати встал командир звена Бойцов Даниил и вытянулся в струнку. Но это ему далось с трудом.
