стороны света. И тут почувствовал, что запах сложнее, нежели казалось прежде: добавились канифоль и срезанные ногти.
Нужно было продолжать, что я и сделал:
– На западе высятся Скалистые горы, на востоке раскинулись бескрайние равнины, на юге блестят озера, а на севере бушуют холодные моря. Если бы это была моя страна, я подарил бы ее воинам кайова, потому что они мои братья. Пусть им сопутствует удача, пусть у них будет в десять раз больше бизонов и в пятьдесят раз больше медведей, чем людей в их племени. Хуг! Я все сказал!
Пожелать им всех благ мне не составляло труда, но они обрадовались так, будто бы уже их получили. Вряд ли белый человек раньше желал им подобного – об этом свидетельствовали крики «уфф!» и заверения Бао в вечной дружбе.
Я впервые участвовал в священном обряде краснокожих. Трубка мира для индейцев – занятие крайне важное и ответственное, влекущее за собой серьезные последствия. Позже мне часто приходилось раскуривать трубку мира, и я всегда осознавал всю важность этой церемонии. Но в тот раз я сразу почувствовал отвращение. Более того – вся процедура показалась смешной, особенно когда Сэм заговорил о своем «привязанном» сердце. Когда трубка ушла из моих рук, я облегченно вздохнул. Пришлось даже достать из кармана сигару, чтобы перебить жуткий запах и вкус.
Увидев это, Бао настолько удивился, что чуть не выронил трубку. Лис был опытный воин, но даже он не смог скрыть, что готов променять на сигару все набитые кинникинником трубки мира на свете.
Постоянную связь с Санта-Фе наша экспедиция не прерывала, поэтому, кроме необходимого провианта, в повозках привозили и сигары, которые я всегда носил с собой. Это оказалось кстати, ибо я смог угостить ими индейцев. Бао тотчас вынул изо рта трубку и закурил сигару, а остальные просто начали жевать неожиданные подарки бледнолицего. При виде всего этого я про себя поклялся больше никогда не дарить сигары краснокожим.
Когда формальности были соблюдены, индейцы пришли в прекрасное расположение духа. Сэм принялся их расспрашивать:
– Мои братья сказали, что между ними и апачами вырыт томагавк войны. Я ничего об этом не знаю. С каких пор они на тропе войны?
– С тех пор прошел срок, который бледнолицые называют двумя неделями. Мой брат Сэм был далеко отсюда, а потому не мог об этом знать.
– Это действительно так. Но ведь племена жили в мире! Что за причина заставила моего брата взяться за оружие?
– Эти собаки, апачи, убили четырех наших воинов.
– Где?
– У Рио-Пекос.
– Но там нет ваших вигвамов?
– Зато есть вигвамы мескалеро.
– Что делали там ваши воины?
Бао без малейшего колебания ответил:
– Несколько наших воинов отправились к апачам, чтобы увести у них лошадей. Но эти смердящие псы хорошо стерегли их и стойко защищались. Они убили четырех отважных кайова. Поэтому мы подняли томагавк войны.
Значит, кайова решили украсть у апачей лошадей, но их застали с поличным и прогнали ни с чем. Если кто из них и поплатился жизнью, виноват был сам, поскольку апачи только защищали свою собственность и право было на их стороне. Но кайова поклялись отомстить апачам за свою неудачу. Я собрался было честно заявить об этом стоявшим передо мной мошенникам, но Сэм, сделав предостерегающий жест рукой, продолжил расспросы:
– Знают ли апачи, что ваши воины выступили против них?
– Неужели бледнолицый брат думает, что мы предупредим их? Мы нападем внезапно, перебьем всех, кого сможем, и заберем с собой их скарб.
Это уж слишком! Тут я сдержаться не смог:
– Зачем моим храбрым братьям нужны лошади апачей? Я слышал, что у богатого племени кайова гораздо больше лошадей, чем нужно его воинам.
Бао с усмешкой заглянул мне в лицо и сказал:
– Мой молодой брат Олд Шеттерхэнд недавно прибыл с той стороны Большой Воды и потому еще не знает, как живут и думают люди по эту ее сторону. Да, у нас много лошадей, но к нам пришли белые люди и захотели купить их. Наших лошадей им не хватило. Они рассказали о больших табунах апачей и обещали дать за каждого их мустанга столько же товаров и «огненной воды», сколько стоит одна лошадь кайова. Тогда наши воины отправились за лошадьми апачей.
Кого следовало винить в смерти погибших и в предстоящем кровопролитии? Может быть, белых торговцев, обещавших заплатить за лошадей спиртным и толкнувших кайова на конокрадство! Я собирался дать волю накипевшим во мне чувствам, но Сэм снова подал мне знак, чтобы я молчал, и осведомился:
– Мой брат Бао отправился на разведку?
– Да.
– Когда остальные воины последуют за ним?
– Они уже едут за нами на расстоянии одного дня пути.
– Кто ведет их?
– Храбрейший вождь Тангуа.
– Сколько у него воинов?
– Два раза по сто.
– И вы надеетесь, что застанете апачей врасплох?
– Мы нападем на них, подобно орлам, бросающимся на зазевавшихся ворон.
– Мой брат ошибается. Апачи знают, что кайова хотят напасть на них!
Бао недоверчиво покачал головой и ответил:
– Откуда им знать! Разве их уши дотянулись до вигвамов кайова?
– Похоже, да.
– Бао не понимает брата Сэма. Пусть он объяснит, что значат его слова!
– У апачей есть уши, которые умеют ходить и даже ездить верхом. Мы вчера видели две пары таких ушей, которые побывали у палаток кайова и подслушивали их.
– Уфф! Две пары ушей? Значит, два воина-разведчика?
– Конечно.
– Я должен сейчас же вернуться к вождю. Мы взяли с собой только две сотни воинов. Их было бы достаточно, если бы апачи ничего не знали. Но теперь они знают наши планы, и нам нужно подкрепление.
– Похоже, мои краснокожие братья поступили не совсем правильно. Инчу-Чуна, вождь всех апачей, – очень мудрый воин. Когда он увидел, что его люди убили четырех индейцев-кайова, он понял, что за смерть своих соплеменников ответят другие, и отправился следить за вами.
– Уфф! Он сам там был?
– Да. Он и его сын Виннету!
– Уфф! И этот волчонок тоже? Если бы мы знали, то поймали бы этих койотов! Они соберут много воинов, чтобы встретить нас. Я должен все это сказать вождю, он должен остановиться и послать за другими воинами. Поедут ли со мной Сэм и Олд Шеттерхэнд?
– Да.
– Тогда – вперед!
– Не нужно так спешить. Мне необходимо еще переговорить с тобой.
– Ты можешь все сказать по дороге.
– Нет. Я поеду с тобой, но не к Тангуа, вождю кайова. Ты проводишь нас к нашему лагерю.
– Мой брат Сэм ошибается.
– Ничуть! Слушай, что я тебе скажу. Хотите поймать живьем Инчу-Чуну, вождя апачей?
– Уфф! – Бао не смог скрыть своих чувств, а его спутники навострили уши.
– А заодно и его сына Виннету?
– Уфф! Уфф! Разве это возможно?
– Легче, чем ты думаешь!
– Я слишком хорошо знаю моего брата Сэма, чтобы подумать о нем как о шутнике.
– Я говорю вполне серьезно. Вы можете схватить вождя и сына живыми.
– Когда?
– Я думал, что дней через пять-шесть, а может, и
