Читаем без скачивания Лев Иудеи - Виктор Островски

— Я сделаю все, как ты хочешь.

Надев очки ночного видения, они вошли в камеру. Сквозь очки все представлялось им в зеленом свете. Величина комнаты удивила Карлоса. Длиной и шириной она была футов семьдесят, а высотой около пятнадцати.

В самом центре комнаты, крепко привязанный к креслу, похожему на зубоврачебное, находился допрашиваемый. Даже делая скидку на искажения, вносимые одноцветными очками, по выражению его лица было видно, что он вне себя от страха. Глаза у него были выпучены, и он водил ими во все стороны, пытаясь обнаружить источник шума, который они производили. Однако самой головой, туго прикрученной к креслу специальной системой ремней, он не мог пошевелить.

— Видишь ли, — сказал Карл, — наш друг очень неплохо питается. — И он показал на мешочек для испражнений. — И он был очень словоохотлив, но я все же не уверен, что он сказал все, что ему известно.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Выпустите меня отсюда, — скрипучим голосом заговорил привязанный к креслу человек.

— Не надо пере возбуждаться. — Карл подошел к стене и снял с нее большой, похожий на кухонный, нож.

Итак, мистер Шаби, — сказал он, поднеся тупую сторону лезвия к его щеке, — хотя мне и очень хочется полоснуть тебя разок-другой, я человек честный и всегда держу слово. Как ты помнишь, я обещал, что, если ты мне все расскажешь, я не разрежу тебя по частям, начиная с пальцев ног. Но у меня такое чувство, будто ты не веришь мне. Может, ты думаешь, что я только хочу напугать тебя. Видимо, я должен продемонстрировать тебе, что я отнюдь не шучу.

Карл повернулся к Карлосу.

— Когда его привели сюда, я и в самом деле откусил один его палец кусачками. Видимо, это оказалось менее больно, чем он думал.

Он говорил спокойным деловым голосом, не обращая никакого внимания на мольбы Шаби и его бормотание, как будто он был неодушевленным предметом, а не человеком.

— Сейчас я держу в руках, — продолжал он, — и я думаю, что ты чувствуешь это щекой, большой хлебный нож. Как ты знаешь, у таких ножей зазубренные края, и поэтому я не отрежу, а отпилю твой палец. Это займет побольше времени, чем в прошлый раз, но это доставит мне и моему другу большее удовольствие, а тебе причи нит гораздо большую боль.

Пока Карл раскладывал кресло так, чтобы ему удобнее было пилить, Шаби вопил во всю глотку. Пытаясь вырваться, он вертелся всем своим нагим телом, налегал на ремни. Если бы ремни не были обшиты изнутри каким-то мягким материалом, он ободрал бы себе всю кожу.

— Пожалуйста! Пожалуйста! — умолял он. — Что вы хотите еще знать? Я рассказал вам все, все. Чего вы хотите еще? Я сделаю все, что вы скажете. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Карл обошел вокруг.кресла, прислонил заточенное лезвие к животу Шаби, а затем к его пенису и сказал:

— Я хочу, чтобы ты еще раз описал этого Брэда, и смотри не упусти ни одной подробности.

Шаби говорил в течение нескольких минут. Он уже описывал Брэда один раз. И теперь опять описал его одежду и походку, даже упомянул, что его излюбленное выражение: «никаких проблем».

— Я уже говорил, — сказал Карл, — что я человек честный. Я должен обо всем подумать, прежде чем мы решим, что с тобой делать… Пошли, обратился он к Карлосу.

— Потрясающе, — воскликнул Карлос, когда они поднялись наверх. — Сколько времени он здесь?

— Около двадцати часов, но он думает, что гораздо дольше. У нас есть там небольшой фонарь, который то светит ярче, то гаснет. Он создает иллюзию дневного света, поэтому допрашиваемый думает, что может сосчитать дни. На самом же деле мы ускоряем смену «дня и ночи», сейчас «день» тянется четыре часа. Сегодня я хочу вывести его оттуда, чтоб он мог создать фоторобот этого Брэда.

— А кто он?

— Разведчик Моссад, куратор нашего друга Шаби. Тот, о котором я тебе говорил. Шаби, повидимому, передал этому человеку какую-то информацию, которая может поставить под угрозу меня самого, мою работу и моего осведомителя в Моссад.

Карл расхохотался.

—Хотел бы я видеть их лица, когда они получат состряпанную мной информацию…

Карлос широко раскрыл глаза. Его лицо расплылось в улыбке.

— У тебя есть свой осведомитель в Моссад?

— Да. И уже давно. Больше чем десять лет.

— Иисус Христос. Десять лет, и ты только теперь сообщаешь мне об этом!

— Я бы и теперь не сообщил, если бы мог этого избежать, но мне требуется твоя помощь. Я хочу, чтобы ты вместе со мной участвовал в операции против Моссад. И поверь мне, таких операций будет еще немало.

— О чем ты говоришь?

— Эта операция только начало, Карлоc, постараемся угодить нашим заказчикам. После этого у нас будут окончательно развязаны руки. Видишь ли, у меня есть связи от Пентагона до Бундестага, но мне нужны крупные суммы денег, чтоб поставить работу на широкую ногу. И еще мне нужна база, откуда мы могли бы действовать.

— Ну что ж, я с тобой. Надеюсь, ты понимаешь, что со временем эта страна перестанет быть для тебя гостеприимным приютом. Она постепенно начинает сбли жаться с американцами, да и куда ей еще податься?

— Скоро мы переедем в Ливию. Мы сможем вести нашу работу из Европы и даже Соединенных Штатов. Но пока займемся неотложными делами. Я хочу устроить так, чтоб они заподозрили, будто этот Брэд и есть тот самый «крот», за которым они гоняются. В этом случае они не смогут обнаружить моего человека.

— Каким образом тебе удалось посадить туда своего осведомителя? Я слышал, что Моссад регулярно проверяет всех своих сотрудников на детекторе лжи.

— И тем не менее, мой друг, у меня есть там свой источник информации.

Карлос хихикнул.

— Принесука я вина, — сказал Карл.

Через несколько мгновений он вернулся с бутылкой охлажденного мозельского. Он подробно объяснил Карлосу, чего именно от него хочет. В данный момент он не может оставить Сирию и сам провести операцию. Но Карлос долгое время был вне игры, и поэтому риск, что его могут узнать, сведен до минимума. К тому же он сделал несколько отличных пластических операций. Карл знал, что может доверять Карлосу, хотя бы потому, что в их положении было много схожего. Оба они были изгоями общественных систем, переставших функционировать.

Глава 22

Натан стремительно вошел в здание и направился к лифту, все еще пристегивая свой значок. Из-за какого-то не очень значительного уличного происшествия он попал в пробку и на двадцать минут опоздал на свидание с Мусой.

Он еще никогда не чувствовал себя так неспокойно в этом здании. Вероятно, из-за чувства вины. Заметит ли что-нибудь Муса? Догадается ли, что он чтото скрывает? Почему он надеется, что ему удастся избежать разоблачения? Теперь ему казалось, что он действовал необдуманно, даже глупо. Дойдя до кабинета Мусы, он повернул дверную ручку и открыл дверь.

— Опаздываешь?

Муса поднял глаза от газеты, которую читал. Натан стоял на пороге, весь запыхавшийся.

— Уж не гнался ли ктонибудь за тобой? Что с тобой, черт побери?

— Ничего. Ровным счетом ничего. Я попал в пробку и боялся, что ты меня не дождешься. Вот и все.

Натан вошел в кабинет и уселся.

— Что нового, котик? — сказал Муса с нарочито веселым видом. — Как твое путешествие? Чуточку отдохнул или только и занимался что сексом?

— Всего понемногу, — сказал Натан как можно более убедительным тоном. Он знал, что отныне в отношениях с Мусой, особенно с Мусой, ему придется проявлять особую осторожность. И он чувствовал, что чтото не так.

— Итак, чего ты от меня хочешь? — спросил Натан.

Муса поднял лист бумаги.

— Мы получили сообщение от Нечистой Игры. А так же и видеопленку, на которой снят его дом.

— Ничего подозрительного?

— Я сам просмотрел эту кассету, — сказал Муса. — И не заметил ничего подозрительного. Я бы дал и тебе посмотреть, но вряд ли это имеет какой-нибудь смысл.

— Что же там видно?

— Человек возвращается домой, как обычно. Подходит к парадному подъезду. Вокруг никакой особой суетни. Все как обычно. Этот твой агент, кстати, сущий урод. Как ты выезжал с ним из города, когда его вербовал?

Муса посмеивался, обсасывая эту подробность.

— Что за шуточки? Ты что, перепил?

— Ах ты, чертова срань, мать твою! — Муса вскочил на ноги. — Никогда не смей говорить со мной так, а то я оторву тебе яйца.

— Что с тобой? Перестал понимать юмор?

С Мусой и в самом деле было что-то не так. «Он что-то от меня утаивает», — подумал Натан. И он отдал бы свою правую руку, чтобы знать, что именно.

— И что же сообщил Нечистая Игра?

После нескольких секунд молчания Натан пытался вернуть разговор в прежнее русло, между тем как Муса смотрел на

него сердитыми глазами.

Откинувшись в кресле, Муса холодно заговорил:

— Сейчас мы доберемся до этого. — Помолчав, он закурил сигарету. Своему подчиненному, однако, он не предложил закурить. — Утром ты вылетаешь в Амстердам. В аэропорту Схипхол тебя встретит Майер Алон. Ты его знаешь?