Достичь всего этого сразу можно одним простым способом: введя налог на углерод, что поможет отразить полную стоимость сжигания ископаемых энергоносителей. Мы рекомендуем увеличивать этот углеродный налог на 20 долларов за тонну каждый год на протяжении следующих 10 лет, до окончательного уровня в 200 долларов (55 долларов за тонну СО2), совмещая это повышение со снижением налогов на доход. Каким бы высоким этот налог ни казался, он все равно даже не приближается к покрытию реальной стоимости всех косвенных эффектов от сжигания ископаемых энергоносителей. Однако он может стимулировать инвестиции в эффективные источники энергии, не использующие углерод.
Поиски способов повышения эффективности, описанные в этой главе, подарили нам несколько приятных сюрпризов в виде открытия большого потенциала для достижения поставленных целей. Обратимся теперь к возобновляемым источникам энергии Земли, где открываются не менее захватывающие перспективы.
5. Стабилизация климата: переход к возобновляемым источникам энергии
По мере роста цен на ископаемое топливо и нестабильности поставок нефти, а также по мере того, как изменения климата заставляют всерьез задуматься о целесообразности будущего использования угля, возникает экономика новой энергетики. На смену старой энергетике, основанной на сжигании нефти, угля и природного газа, приходит энергетика силы ветра, солнечной энергии и геотермальной энергии. Несмотря на глобальный экономический кризис, этот энергетический переход осуществляется темпами и в масштабах, вообразить которые было невозможно даже пару лет назад. И этот переход – явление всемирное.
Возьмем для примера Техас. Будучи долгое время ведущим добытчиком нефти в США, теперь он стал и ведущим штатом по объемам выработки электричества из ветра, обогнав три года назад Калифорнию. На сегодняшний день в Техасе насчитывается 7900 мегаватт действующих генерирующих мощностей, работающих на энергии ветра. Еще 1100 мегаватт таких мощностей будет введено в эксплуатацию, и огромное количество мощностей находится на стадии разработки. Когда все эти ветровые хозяйства будут построены, Техас получит 53 000 мегаватт мощностей, генерирующих электроэнергию с помощью ветра, что эквивалентно 53 электростанциям, работающим на угле. Это должно превысить потребность в электричестве жилого сектора штата с населением в 24 млн жителей, что позволит Техасу экспортировать электроэнергию так же, как долгое время он экспортировал нефть1.
В Южной Дакоте – ветреном и малонаселенном штате – началась разработка большого ветропарка на 5 050 мегаватт (1 мегаватта мощности достаточно для снабжения 300 американских домов), которое после постройки будет производить почти в пять раз больше электричества, чем нужно 796 000 жителей штата. В целом около 10 штатов США, большая часть из которых располагается на Великих равнинах, а также несколько провинций Канады планируют экспортировать электроэнергию, генерируемую с помощью ветра2.
По другую сторону Атлантики правительство Шотландии ведет переговоры с двумя независимыми ближневосточными инвестиционными фондами, предлагая им инвестировать 7 млрд долларов в создание сети в Северном море у своего восточного побережья. Эта сеть позволит Шотландии создать на своем шельфе мощности, генерирующие с помощью ветра до 60 000 мегаватт электроэнергии, что близко к нынешним 79 000 мегаваттам электрогенерирующих мощностей всего Соединенного Королевства3.
Сегодня мы являемся свидетелями того, с какой охотой и в каких масштабах берутся на вооружение возобновляемые источники энергии. Подобного успеха никогда не было ни у ископаемых энергоносителей, ни у атомной энергии. И происходит это не только в развитых странах. Алжир, осознавая, что он не сможет экспортировать нефть вечно, планирует ввести в эксплуатацию 6000 мегаватт мощностей солнечных электростанций для того, чтобы экспортировать электроэнергию в Европу по подводному кабелю. При этом алжирцы отмечают, что в их огромной пустыне доступной солнечной энергии достаточно для обеспечения электричеством всей мировой экономики. И это не математическая ошибка. Удивительно, но факт: солнечного света, попадающего на Землю в течение часа, достаточно для обеспечения электричеством всей мировой экономики в течение одного года4.
В 2007 г. Турция, где сейчас имеется около 39 000 мегаватт общих электрогенерирующих мощностей, объявила тендер на строительство ветровых хозяйств. В ответ были получены заявки как от местных, так и от международных компаний – разработчиков хозяйств, генерирующих электроэнергию с помощью ветра, на строительство мощностей, равных ошеломительным 78 000 мегаваттам. Выбрав наиболее многообещающие предложения на строительство 15 000 мегаватт мощностей, турецкое правительство в настоящее время оформляет разрешения на строительство5.
В середине 2008 года Индонезия – страна, насчитывающая на своей территории 128 действующих вулканов, а следовательно, обладающая богатыми запасами геотермальной энергии, – объявила о намерении ввести в эксплуатацию 6 900 мегаватт мощностей, работающих на геотермальной энергии. Разработчиком большей части этого проекта является Pertamina – государственная нефтедобывающая компания. Добыча нефти в Индонезии неуклонно сокращалась последние десять лет, и в последние четыре года страна стала импортером нефти. Если Pertamina перебросит свои силы с нефти на освоение геотермальной энергии, она может стать первой нефтяной компанией – не важно, государственной или частной, – которая перейдет от добычи нефти к эксплуатации возобновляемых источников энергии6.
И это только несколько дальновидных попыток воспользоваться возобновляемой энергией Земли. Эти ресурсы огромны. В США три штата – Северная Дакота, Канзас и Техас – имеют достаточно доступной энергии ветра для того, чтобы полностью снабжать экономику. Ветер станет доминирующим источником электричества, вероятно, и в Китае. Индонезия однажды сможет получать всю свою электроэнергию исключительно благодаря геотермальным источникам. Европа будет получать энергию от ветровых хозяйств в Северном море и солнечных тепловых электростанций в Североафриканской пустыне7.
В основе изложенных в этой главе задач Плана Б по освоению возобновляемых источников энергии к 2020 г. лежат не политические игры, а жизненная необходимость. Речь идет не о Плане А – работаем как обычно, а о Плане Б – о военной мобилизации, о полномасштабном ответе, разработанном с целью избежать политических и экономических потрясений, которые последуют за неуправляемым изменением климата.
Приоритетным направлением в деле сокращения общего выброса двуокиси углерода (СО2) на 80% к 2020 году должна стать замена электричества, генерируемого за счет сжигания угля и нефти, на электричество, получаемое за счет возобновляемых источников энергии. Если ХХ век стал свидетелем глобализации мировой энергетической экономики, когда все страны перешли к нефти, большая часть которой поступает с Ближнего Востока, то нынешнее столетие станет свидетелем локализации производства электроэнергии по мере того, как мир будет обращаться к энергии ветра, Солнца и геотермальной энергии.
Нынешнее столетие также станет свидетелем электрификации экономики. Транспортный сектор откажется от бензиновых двигателей в пользу заряжаемых от сети гибридных двигателей, электромобилей, систем легкорельсового транспорта и высокоскоростных междугородных поездов. В дальних грузоперевозках произойдет переход от перевозок на дизельных грузовиках к перевозкам на электрифицированном железнодорожном транспорте. Передвижение людей и товаров в основном будет происходить за счет электроэнергии. В этой новой энергетической экономике дома будут использовать практически исключительно возобновляемые источники энергии в том, что касается отопления, охлаждения и освещения.
Электрификация экономики не подразумевает дальнейшее развитие атомной энергии. Ограниченное количество атомных электростанций, ныне строящихся в мире, попросту заменят закрывающиеся, отработавшие свой срок станции. Таким образом, ввод в эксплуатацию новых АЭС не даст прироста мощностей к 2020 г. Если говорить о полной стоимости эксплуатации АЭС, учитывая средства, выделяемые на захоронение ядерных отходов, вывод из эксплуатации отработавших станций и обеспечение безопасности реакторов от возможных несчастных случаев и террористических актов, то становится очевидным: строительство атомных электростанций на конкурентном рынке электроэнергии просто невыгодно8.
Кроме того, строительство атомных электростанций – это еще и вопрос политики. Когда мы говорим, что развитие атомной энергетики является важной составляющей нашего энергетического будущего, мы говорим о будущем всех стран или только некоторых? Если верно второе, то кто наделен полномочиями составлять список стран А и список стран Б? И кто обеспечит соответствие этих списков реальности?
