полу?
— Я — мужчина, Элизабет и для меня не так важен комфорт, как для юной леди, особенно, когда дело касается твоей жизни и здоровья.
Он улыбнулся шире.
— И не обязательно пол. В твоей спальне есть чудесный диван.
Закусила губу и подумала, что не прочь видеть Джона в своей постели, но решила вслух не говорить, а то ещё откажется и буду я чувствовать себя развратной и легкомысленной девицей.
— Ладно. Диван так диван, — согласилась я. — Тогда, по чашечке чая и спать?
— С удовольствием, — произнёс супруг и поцеловал мою ладонь.
Когда в твоей спальне, но не постели находится привлекательный мужчина, сильный, отважный, галантный, аристократ от мозга костей, да ещё и твой супруг, сложно просто взять и заснуть. Согласны?
Перекатывалась с одного бока на другой‚ считала кудрявых овец, рассматривала причудливые полосы на стенах от лунного света, кусала губы‚ заплела две косы, но проклятый сон не желал приходить и дарить мне приятные сновидения.
Причина — Джон Морган. Он как улёгся на диване, вместе с котами и псом, так и затих. Ни разу не перевернулся, не всхрапнул, а вот сопение Пса было слышно, наверное, в соседнем государстве.
Любопытство кошку сгубило. Но я была так взбудоражена ушедшим днём, что усну, наверное, только утром. Тихонечко выбрапась из постели, зажгла свечу и на цыпочках прокралась к дивану. Не знаю зачем, но я начала рассматривать умиротворённое лицо мужчины. Правда, меж бровей пролегла хмурая складка. И мне захотелось, чтобы ничего не тревожило этого большого мужчину, у которого судьба на самом деле не слишком уж и сладка. Вздохнула и пальцем погрозила чёрному Бруку, который вдруг открыл сонные глаза и кажется, хотел мяукнуть.
— Молчать, — шикнула на кота.
И тут, Джон Морган вдруг схватил меня за горло!
Подсвечник выпала из моих ослабевших пальцев и с громким стуком покатился по полу. Свеча потухла.
Выпученные от неожиданности мои глаза чуть не вывалились из глазниц, я раскрыла в немом крике рот и не могла вздохнуть. Морган сдавил мою шею, едва не свернув её. Всё произошло очень быстро. Я вроде и испугалась и вроде так и не поняла, что это было. Джон отпустил меня так же резко, как и схватил.
— Элизабет, какого чёрта? — прохрипел он страшно злым тоном.
А я смотрела на него в ужасе, держалась за горло, которое теперь болело и, кажется, забыла, как вообще нужно говорить.
— Гав! Гав! Гав! — громко выразил своё недовольство старый Пёс.
Фэй и Брук спрыгнули с дивана и ускакали в неизвестном направлении. Я стояла не в силах даже сделать шаг назад. Меня словно заморозили. Какой-то
дурацкий страх сковал порукам и ногам.
— Бет? — голос Джона смягчился. — Милая... Прости меня... Горячий воск капнул мне на грудь... Во сне я забыл, что свободен, мне приснилось, что я вновь закован в кандалы и скоро начнутся пытки... Рефлексы сильнее разума... Прошу тебя, Элизабет, не делай так больше. Не подкрадывайся ко мне, особенно ночью. Я ведь мог нанести тебе серьёзный вред...
Я стояла как истукан и продолжала глядеть на супруга, который меня чуть не придушил, сволочь! Наконец, мой язык отлип от нёба и я просипел:
— Ты обещал меня защищать, а сам чуть не придушил!
Я зашипела, говорить было очень больно. Его руки легли мне на плечи, я дёрнулась, надула обиженно губы, но Морган не пустил.
— Прости... Прошу, Элизабет, прости. У меня и в мыслях не было причинять тебе вред.
Отвернула лицо в сторону и продолжила дуться.
— Позволь осмотреть горло? — попросил Джон. — Я знаю, что у меня сильная
хватка...
— Смотри, сколько влезет, — снова проговорила сипло. — Ты чуть не сплющил мне шею, сволочь.
Морган, ни слова больше не говоря, зажёг магические светильники и начал осматривать мою шею. Сосредоточенный и взволнованный взгляд зелёных глаз меня волновал. Я уже перестала злиться и ждала, что он скажет. Но говорить, что в принципе его вины тут нет - не стану. Понимаю, что сама я — дура, раз полезла к мужчине, который едва оказался на свободе. Окончив осмотр моей несчастной шеи, Джон вздохнул и, глядя мне в глаза, честно сказал:
— Останутся синяки. Но ничего серьёзного нет, я не повредил твоё горло.
В его голосе я услышала металл и злость. Но злился супруг не на меня. Он сжал руки в кулаки, и лицо его превратилось в суровую маску — Джон корил себя и думаю, сейчас он ненавидит себя, что невольно сделал мне больно. По моей ведь дурости. Взяла его за руку, подвела к кровати и чуть ли не силком усадила рядом, чуть сжала его ладонь и произнесла:
— Это ты меня извини... Просто... мне не спалось... Я не знаю зачем, но мне вдруг захотелось рассмотреть тебя.
— Рассмотреть? — удивился Морган.
— Ну да... Вроде как смотришь на человека, который тебе нравится, и которого
хочешь поближе узнать... — пробормотала смущённо.
Джон задумался и потом, убрав с моего лба непокорную прядь, улыбнулся и сказал:
— Значит, я тебе нравлюсь.
Почувствовала, как начинаю розоветь и порадовалась, что сейчас ночь и в лунном свете не особо понятно, что я смутилась.
— Мне кажется, мы почти сразу прояснили это‚ — сказала излишне резко, стараясь скрыть свою неловкость.
Джон тихо рассмеялся.
— Польщён, леди Морган. Что ж, моя дорогая молодая жена, я тебе может и нравлюсь, а вот ты меня волнуешь, будоражишь воображение, восхищаешь и заставляешь всё время держать свои чувства и эмоции под контролем.
Э-э-э-м...
— Правда? — у меня даже голос изменился, а всё из-за возникшего приятного волнения.
Нет, я всегда знала, что нравлюсь противоположному полу, но всегда приятно лишний раз убедиться в своей неотразимости.
— Правда, — он сказал это серьёзно и чуть охрипшим голосом, глядя мне в лицо, заставляя смущаться ещё больше и при этом улыбаться до самых ушей.
Вывела пальчиком на его ладони несколько кругов и попросила:
— Тогда... поцелуй меня...
Морган приподнял моё лицо за подбородок, вглядываясь в мои глаза, словно ища там подтверждения моих слов. И пока он думал и решал, отпихнула его руку, и сама чмокнула его в губы. И тут же оказалась в его объятиях. Под ладонями горячая кожа Моргана обжигала, но было очень приятно его касаться. И у меня дыхание перехватило, а сердце, казалось, на миг
