Немного задыхаясь, Думминг поспешил к Чудакулли.
— Вы сказали, что вам нужна карта, сэр. — произнёс он.
— Да, Тупс. Нельзя планировать компанию без карты!
— Тогда посмотрите, сэр! Вот она!
Воздух на мгновение всколыхнулся, а затем появилась пара радуг. Застывшие полоски света петляли сквозь подёрнутый дымкой зал. Они извивались и запутывались способом, который предполагал наличие больше чем четырёх обычных измерений.
- Выглядит очень симпатично, — произнёс Архканцлер, — Хм..
— Я думаю это поможет нам разобраться в дальнейших узловатостях. — ответил Думминг.
-Да, хорошая идея. — ответил Чудакулли. — Никому не нужны не распутанные узловатости. — Другие старшие волшебники глубокомысленно закивали.
— Я хотел сказать, что, — добавил Думмиг, — это укажет нам все точки, где наше вмешательство окажется крайне важным, если так выразиться.
— О, — произнёс Архканцлер? — Хм, ну и что конкретно означает эта цветная линия?
— Которая их них, сэр?
— Все они!
— Ну, точки, в которых требуется вмешательство человека показаны в виде красных кружков. Те, что можно оставить на ГЕКСа — белого цвета. Синие линии представляют собой автора, кхм, «Теологии», а жёлтые линии — это оптимальный путь для автора «Происхождения», а зелёные линии показывают собой соединение будущих. Известные чаровые окклюзии представлены фиолетовым, но я думаю, вы уже поняли что к чему.
— А что это? — Декан указал на один из красных кругов своим посохом.
- Мы должны убедиться, что он не сойдёт с корабля на острове под названием Тенерифе. — ответил Думминг. — Как видите, опять морская болезнь. Многие из Дарвинов останавливаются здесь.
Посох теперь указывал на другое место.
— А это?
— Он должен сойти на берег на острове Сантьягу. Он осознает здесь нечто важное.
— Увидит как все эволюционируют и всё такое? — спросил Чудакулли.
— Нет, сэр. Даже если кто-то эволюционирует, вы не сможете этого увидеть.
— Мы видели такое на Моно. — произнёс Преподаватель Новейших Рун.
— Даже практически слышали!
— Да, сэр. Но у нас есть Бог Эволюции. А у богов нет терпения. В Круглом Мире для эволюции требуется время. И много. Дарвин вырос на убеждении, что Круглый мир был создан за шесть дней..
-.. что в принципе является правдой, хочу заметить, - с гордостью произнёс Декан.
— Да, — сказал Думминг. — Но хочу отметить, что для них прошло несколько миллиардов лет. Очень важно, чтобы Дарвин понял, что эволюции потребовалось огромное количество времени.
Пока Декан не успел ничего возразить, Думминг снова повернулся к сияющему клубку света.
— Вот здесь в порту Буэнос — Аэреса ему на голову падает мачта. — произнёс он указывая на место. — Бигль был обстрелян. Предполагалось, что это будет холостой выстрел, но пушка по каким причинам оказалась заряженной. Британцев это очень сильно огорчило и они выслали решительный дипломатический протест в виде военного корабля чтобы обстрелять порт. Вот ещё одна версия, где Дарвин в Аргентине забил себя до бессознательного состояния собственным боласом. А вот здесь его серьезно ранили во время подавления восстания..
— Ну, это вполне в духе человека, который собирает цветы и всё-такое прочее, — с оттенком восхищения произнёс Чудакулли.
— Я тут подумал, — вмешался Декан. Эта их «наука» придумана, чтобы искать правду, так? Ну так почему бы нам ее просто не рассказать?
— То есть ты хочешь рассказать им, что их вселенная была создана тобой, Декан, случайно сунувшего руки в прибор, созданного для сбора энергии чарового реактора? — спросил Чудакулли.
Да, признаю, звучит немного необычно и маловероятно, но-Никакого прямого контакта, Декан, мы это уже обсуждали, — оборвал его Чудакулли. — Мы просто освобождаем ему дорогу. Что с этой узловатостью, Тупс? Она мигает.
Думминг посмотрел туда, куда указывал посох Архканцлера.
Мудреный ход, сэр. Мы должны гарантировать, что Эдварда Лоусона, британского чиновника на Галапагосских островах, не прибьет метеоритом. ГЕКС говорит, это новая проблема. В некоторых мирах это случается за несколько дней до того, как он встречается с Дарвином, припоминаете? Я указывал на это в желтой папке, которая была доставлена к вам в кабинет этим утром, — вздохнул Думминг. — Он обратит внимание Дарвина на несколько интересных фактов.
— А, да, я читал, — сказал Чудакулли, в чем тоне отчетливо слышалось, что это была лишь счастливая случайность. — Дарвин был настолько занят, крутясь как обезьяна на банановой плантации, что пропустил все мимо ушей, да?
— Думаю, более справедливым будет сказать, что его теория о естественном отборе выросла на здравом переосмыслении фактов спустя какое-то время после путешествия, — осторожно ответил Думминг на несколько другой вопрос.
— И что, этот Лоусон настолько важен?
— Так считает ГЕКС, сэр. В любом случае, важен каждый человек, который разговаривал с Дарвином, как и то, что он увидел.
— А затем ву-ух, и этот парень оказывается прибит куском скалы? Мне кажется это подозрительным.
— ГЕКС тоже, сэр.
Я буду безумно рад, когда мы наконец приведем Дарвина к этим чертовым островам, — сказал Архканцлер. — После всего этого нам нужен выходной. Ладно, сейчас же отправлю волшебников. Надеюсь, на сегодня это все…
— Эм, мы не можем довести его лишь до островов. Нам придется наблюдать за ним на всем пути обратно, сэр, — сказал Думминг. — Он будет в путешествии около пяти лет.
— Пять лет? — воскликнул Декан. — Я думал, что самым главным было посетить эти несчастные острова, и все!
— И да, и нет, Декан, — сказал Думминг. — Было бы правильнее сказать, что это станет самым главным несколько позднее. На самом острове он был немногим более месяца. Это было очень долгое путешествие, сэр. Они обогнули весь земной шар. Простите, что я сразу не прояснил этот момент. ГЕКС, будь добр, покажи все временные линии.
Изображение на экране стало уменьшаться, показывая все больше и больше связей и петель, как если бы кто-то подсунул котятам звезды вместо клубка. Над толпой волшебников пронесся обреченный вздох.
— Да тут миллионы этих чертовых штук! — воскликнул Декан, в то время как новые линии продолжали расти.
— Нет Декан, — отозвался Думминг. Похоже, что здесь всего двадцать одна тысяча триста девять важных событий. С большинством из них ГЕКС справится сам. Они подразумевают довольно мелкие изменения на квантовом уровне.
Волшебники продолжали смотреть вверх, где все петли и лучи постепенно замедляли свое вращение и блекли.
— Похоже, кое кто очень не хочет, чтобы эта книга появилась на свет, — сказал преподаватель Новейших Рун, чье лицо лицо было освещено разноцветным свечением.
— Теоретически, никого и не должно быть. — ответил Думминг.
— Но шансы на то, что Дарвин напишет «Происхождение», уменьшаются с каждой минутой!
— Шансы всегда падают, когда ты начинаешь о этом задумываться, сказал Чудакулли. — Вот покер, к примеру. Шанс получить четыре туза крайне мал, но получить любые четыре карты вполне возможно!
— Отлично сказано, Архканцлер! — похвалил его Думминг. — Но это игра не по правилам.
Освещенный мерцающей картой, Чудакулли встал посередине Большого Зала.
— Господа! — проревел он. — Некоторые из вас уже знают, что происходит. Мы собирается изменить историю Круглого Мира! Сделать ее такой, какой она должна быть! Что-то пытается ее уничтожить. Поэтому раз кто-то пытается все испортить, мы будем мешать ему всеми силами! Вы будете посланы в Круглый мир, каждый со своим заданием. Большинство из них настолько простые, что их поймут даже волшебники. Задания на завтра, если вы, конечно, согласитесь, будут выданы вам господином Тупсом. Тот, кто откажется, будет свободен в выборе причины увольнения! Выступаем на рассвете! Ужин, второй ужин, поздний ужин, предсонный перекус, а также ранний завтрак будут подан в Старой трапезной! Второго Завтрака не будет!
На фоне нарастающего хора протестов он продолжил: — Я не шучу, джентльмены!
Глава 12. Не та книга
У нашего ВЫДУМАННОГО Дарвина много общего с «настоящим» — Дарвином той вселенной, в которой вы сейчас находитесь, который написал «Происхождение» и не написал «Тологию» — что кажется вполне очевидным. Ну или хотя бы правдоподобным. Непреодолимая сила рассказиума заставляет нас представлять Чарльза Дарвина в образе пожилого мужчины с бородой, тростью и слабым, но определенным сходством внешности с гориллой. По правде говоря, таким он и был, но в старости. В молодости же он был энергичным, спортивным юношей, постоянно втянутым в буйные и не всегда политически корректные мероприятия, в общем занимался обычными для своего возраста делами.
