опускаюсь между ее ног и обхватываю рукой ее бедра, прижимая ее к себе, дыша на ее блестящую киску и любуясь тем, как она дрожит. Ее тело содрогается, дыхание учащается, и когда я впервые пробую ее на вкус, долго и медленно вылизывая ее складки, я, черт побери, срываюсь с места.
Мой язык проникает глубже, проскальзывает между ее губами и выгибается вверх, чтобы погладить клитор.
У меня нет возможности описать, насколько чертовски восхитительна она на вкус. Единственное слово, которое вертится у меня в голове, — она моя.
— О боже, Ник… — Руки Бриа тянутся к волосам, а бедра покачиваются в такт ее движениям.
Она — грех, святость и чистая, необузданная страсть. Меня убивает, что она отдается мне только потому, что не хочет отдаваться ему. Но в этот момент я обжора, я язычник, и я собираюсь трахнуть ее так, что, черт возьми, я испорчу ее так, что она никогда больше не посмотрит на другого мужчину.
Я отстраняюсь и говорю:
— Посмотри на меня. — Ее взгляд как по команде перехватывает мой. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я пожираю твою сладкую киску, ангел.
Ее бедра прижимаются ко мне в ответ, а затем она запускает пальцы в мои волосы. Ее грудь вздымается, а конечности сотрясает дрожь, когда я проникаю в нее языком. Мой большой палец прижимает ее клитор, и я провожу по пучку нервов, посылая по ней ударную волну.
Я просовываю палец в теплое скользкое русло ее лона. Низкий рык вырывается на свободу, когда я чувствую, как ее тугая плоть обхватывает мой палец. Жжение на тыльной стороне ладони — желанная боль, необходимая мера, чтобы удержать меня на месте, не дать мне ворваться в нее.
Я хочу, чтобы она была достаточно свободна, чтобы принять меня, потому что, оказавшись внутри нее, я не уверен, что смогу больше сдерживаться. Я провожу еще одним пальцем по ее складкам, ища вход, пока она извивается подо мной.
Я стону, прижимаясь к ее бедру и впиваясь зубами в нежную кожу.
— Черт возьми, ты такая чертовски тугая, Бриа, ты, блять, убиваешь меня.
Я, как возбужденный подросток, бьюсь на кровати, лаская ее набухший клитор и пальцами ее тугую киску, так сильно желая оказаться внутри нее, что мой член грозит вырваться за пределы боксеров.
Ее пальцы вцепились в мои волосы, ногти восхитительно скребут по коже головы.
— Трахни меня, Ник. Сейчас же. Не сдерживайся. Я хочу почувствовать тебя всего.
— Господи, Бриа. Не говори мне таких вещей.
Я поднимаю глаза, чтобы увидеть страдальческое выражение ее лица, и, боже, она разжигает угли под моей кожей в ревущий огонь. Монстр внутри меня впивается когтями, требуя взять ее грубо и быстро.
На ее лбу выступили капельки пота, но она выдержала мой взгляд.
— Я солгала, Ник. — Мое тело напрягается, мышцы грудной клетки сжимаются в ожидании ее следующих слов. — Я солгала там, в винном погребе, — продолжает она, резко набрав воздуха, — когда сказала, что хочу, чтобы меня трахнул любой мужчина. Ты убил Вито сегодня из-за моих слов… и это была ложь. Ты единственный, кого я хочу… когда-либо хотела.
Низкое, темное рычание раздается из глубины моей груди, когда я убираю пальцы и чувствую вкус ее возбуждения. Я весь во власти плотской потребности, а первобытное вожделение раздувает безумное пламя на моей коже.
Я поднимаюсь и рыскаю над ней, как зверь в клетке, которого наконец-то выпустили на свободу.
— Ты хочешь этого, Бриа?
Я прижимаю головку члена к ее киске, позволяя ей почувствовать стальное кольцо пирсинга, и умираю от ощущения ее влажности, когда она пропитывает материал моих боксеров.
Мне нужно ее согласие еще раз.
Потому что, прежде чем эта ночь закончится, я собираюсь испортить эту девушку самым унизительным и мерзким способом, и я не остановлюсь, пока она не скажет.
Она облизывает губы, глаза блестят от вожделения и тоски.
— Да. Я хочу этого. Я хочу твой член. Я хочу тебя, Ник.
Проклятье. Я, блять, почти кончил.
Мой ангел, мокрый и нуждающийся, смотрит, как я спускаю боксеры, и в её глазах блестит похотливая дымка, и я упиваюсь ею в их глубине.
Мой член необуздан, я беру себя за основание и медленно поглаживаю по направлению к головке. Я нажимаю на кольцо в члене, и шипение проскальзывает сквозь мои стиснутые зубы при виде того, как Бриа извивается подо мной в нужде.
Я сажусь между ее бедрами и прижимаю головку члена к ее мокрому входу. Ее ногти царапают мою спину в предвкушении, ее грудь вздымается подо мной, и я опускаюсь ниже, чтобы взять в рот ее идеальный сосок.
Ее дыхание прерывается, когда ее пальцы пробегают по гладким шрамам на моей спине. Она останавливается, и это всего лишь мгновение колебания, одна секунда, растянувшаяся в вечность, но я задерживаю дыхание, пока она не возобновляет ласку.
Отпустив сосок, я приподнимаюсь и ловлю ее взгляд. Мышцы напряжены, я прижимаю головку члена к ее гладким складочкам, чертовски дрожа, чтобы не войти в нее слишком быстро, и чувствую укол в лопатку.
Внезапная боль — маленькая, острая и локализованная. Возможно, натянутый нерв, но пронзительное ощущение, вгрызающееся в мою плоть, отвлекает достаточно, чтобы остановить мое продвижение, и я останавливаюсь, прежде чем полностью войти в нее.
Через несколько секунд боль переходит в голову. Давление нарастает, и чувство головокружения выбивает меня из колеи. Кровь бьет по артериям с приливом адреналина. Пульс учащается в венах, вызывая мечтательное ощущение мягкой марли вокруг мозга.
Я быстро встряхиваю головой, отгоняя беспокойство, и снова цепляюсь за взгляд Бриа, используя ее для того, чтобы закрепить себя в настоящем моменте.
Она не двигается. Она не дышит. Она не спрашивает, что не так, и моя грудь болезненно сжимается от ее странно спокойного выражения.
Мои чувства приходят в состояние повышенной готовности, когда Бриа опускает руку на край кровати.
Я вижу это первым — вспышку сверкающей стали — прежде чем улавливаю размытый след ее руки на периферии. Она быстро двигается. Недолго думая, я едва успеваю блокировать атаку, как она направляет короткий кинжал мне в грудь.
— Что за…? — Отбив предплечьем ее запястье в сторону, я целюсь в ее ушибленное запястье. Я наношу удар, чтобы затруднить ее следующую попытку.
Она стискивает зубы и со стоном поднимает оружие снова, кончик трехдюймового лезвия нацелен на мою сонную артерию. Это не дикий, небрежный удар по моей шее. Она точна. Она целится так, словно знает, с какой силой нужно
