Читаем без скачивания Варенье наизнанку и максимум козы! - Сергей Анатольевич Смирнов

прямо из зенита! Как пикирующий дирижабль! Только каждый из нас увидел его по-своему. Санька потом сказала, что увидела вроде как плывущую, приближающуюся лягушку, лягушище такое! Деда Гера вроде как сома-сомище с усами узрел, а Славка – вообще не живое существо, а… бредень, залавливающий нашу планету! А я увидел, наверно, самое грозное его воплощение – огромного белого кашалота! Думаю, потому что «Моби Дик» был одной из моих любимых книг.

Кашалот неторопливо разверзал навстречу свою пасть – и через полминуты ее непроглядная темная бездна поглотила нас вместе с нашей крохотной планетой!

И травинка не шелохнулась!

Но стало вдруг не совсем темно, не запредельно могильно жутко! Стало так, как бывает ясной ночью при уже не полной Луне… Все очень слабо светилось белесым мертвенным светом. Только ни Луны, ни звезд не было… И хрустальный вихрь продолжал бесшумно вращаться в саду, только теперь он мерцал в воздухе, как изморозь в ледяную ночь.

Мы стояли ни живы ни мертвы… да такими и выглядели из-за этого свечения – восставшими из могил мертвецами. Только большущие наши глаза сверкали от страха.

Тут послышался спокойный такой, умиротворяющий голос деды Геры:

– Хватило бы этой скотине вашего варенья…

А в следующий миг я почувствовал, как меня отрывает от земли и начинает тащить куда-то назад и вверх. А вокруг все затягивает бледный туман… И в голове тоже становится туманно-претуманно.

Я успел вспомнить, что такое же состояние уже один раз переживал. Тогда – на мосту… И тут на миг как будто потерял сознание… а когда пришел в себя не увидел вокруг себя уже ничего, кроме тьмы. Хуже того, подо мной не было твердой земли! И не было ни верха, ни низа! Нельзя сказать даже, что я «висел в пустоте»… Я просто находился там, где нет ни пространства, ни времени. В черной дыре!

А потом я увидел свое тело, потому что оно все светилось, как гнилушка. Только это было не мое тело. Не мои ноги и не мои руки! Ноги были куда длиннее моих. И обуты они были в кроссовки, такие же как… для начала – как у моей сестренки. А еще – у Вики Ковылиной. И пальцы на как бы моих и не моих руках были длинные, тонкие и красивые! И я обо всем догадался, когда осознал, что мою переносицу оседлали… очки в темной оправе!

И когда я это осознал, я и увидел Вику! Она была рядом… Только в такой позе, в какой оказывается человек, если опустится на колени, плотно сядет на свои голени да еще прижмется грудью к бедрам и подбородок между коленей устроит… да еще обхватит ноги руками. В общем, сложится в предельно малый объем.

Вика тоже светилась, только свечение ее пульсировало с высокой частотой. И очертания ее были слегка размыты. И я уже знал, что она вся-превся находится в состоянии высокочастотных колебаний… И что ей запредельно плохо! Что она сама уже не справится! И ей нужно немедля помочь! Немедля!

Порыв чувств – как порыв ветра, понес меня к ней. И я обнял, обхватил ее всю, насколько мог… В первый миг мне почудилось, будто я обнял огромную и тонко дрожащую струну. Меня всего понизал высокий звук, похожий на звук струны гитарной, аж зубы заскрипели… Высота звука все нарастала, а потом перешла в ощущение электрического тока, пронизывающего мое тело. И сила тока стремительно нарастала до уже нестерпимой раскаленности!.. Знаете, бывают случаи, как ты весь, все живое, что в тебе есть, превращается в одну-единственную жгучую мысль, в понимание чего-то очень простого, но смертельно сокрушительного, что должно либо полностью изменить тебя, либо попросту уничтожить… Вот так и нестерпимый электрический ток сжег меня всего, и в полной тьме, в черной дыре от меня осталась только одна мысль подобная одинокому кванту света – если сейчас я не выдержу, струшу и оставлю ее одну, то потеряю ее навсегда, а если потеряю и выживу, то навсегда потеряю себя! И без вариантов!

И вдруг словно тончайшая игла-молния прошила сверху донизу мой мозг и позвоночник. Наверное, я потерял сознание от той острейшей боли! Но всего на миг… Потом я ударился спиной обо что-то твердое, но не каменно-жестокое, очнулся было… И снова на миг потерял сознание… А потом вдохнул и почувствовал запах зелени на лугу. Открыл глаза – и увидел чистое голубое, такое родное небо. А потом сбоку с неба на меня надвинулось… нет, не пасть вселенского белого кашалота, а милое личико Вики Ковылиной, и ее волосы мягко, если не сказать – нежно-пренежно опахнули мое лицо. Она убрала их в сторону, чтобы не мешали.

– Жив? – как ни в чем не бывало спросила она.

– Вроде, – откликнулся я…

…И это усилие что-то ответить отдалось по всему телу волной боли.

И я с приливом злости двинулся весь на боль и приподнялся.

Мы с Викой сидели на поле, что разделяло задворки Загривок и лес.

Вика протянула мне салфетку:

– У тебя кровь под носом. Вытри.

Я взял. Промокнул ноздри. Кровь была, но немного. Мелочи жизни!

Вика тем временем глядела на меня внимательно-внимательно, проницательно-проницательно.

Я не знал, что сказать. Сказала она. И с легким, ироничным таким изумлением… и со столь же ироничным восхищением:

– Ну, ты даешь, туземец! А я думала – всё, ка-пе-ец! Уже не справлюсь. – Этот «капе-ец» Вика произнесла точь-в-точь, как произносит тягуче моя сестренка. – И меня расщепит там всю на триллион триллиончиков квантов. Спасибо!

– Да не за что, – на автомате ответил я, невольно отводя взгляд. – Как-то само собой получилось…

– Сама вижу, – с такой милой, знаете ли, язвительностью усмехнулась Вика. – Ну, я тебя поздравляю, Аленький!

Никто и никогда не называл меня так! Никто! И никогда! Никому в голову не приходило так слащаво дополнить мое обычное в употреблении «Аль»… Даже не «Алик», потому что «Аликов» я терпеть ненавижу, как и «Шуриков», а «Саней» по единственному полному праву была моя сестренка. Я провалиться был готов! Пусть бы меня этот левиафан сожрал!

– Не смущайся, – сказала Вика, явно не поняв, почему я скис и, наверно, покраснел. – Даже не я, а ты реально его сделал! Без тебя бы я не справилась! Но мы его вернули в джем, распылили на все его триллионы квантов. Ты усилил мой заряд даже не знаю во сколько раз! Спасли мы твою планетку. И вообще… – И она добавила тихо: – И вообще, похоже, ты теперь много чего обо мне знаешь.

Замолкла и продолжила сверлить меня взглядом сквозь свои строгие, но в чем-то