этом не знает. Пока не знает.
— Бедный маленький мальчик, — шепчет Кира. Она поднимает на меня глаза. — А что, если Володя — его отец? Что ты тогда будешь делать?
— Я не знаю. Я не могу загадывать так далеко вперед. Мы должны молиться, чтобы Максим был его биологическим отцом. Если это так, то, возможно, с Володей все в порядке. Когда он сдаст анализы, мы поймем, что ваши дети здоровы.
Лицо Киры осунулось и побледнело.
— Знаешь, я могу понять, почему ты спишь с Володей. Чего я не понимаю, так это как ты могла скрывать это от меня все эти годы. Как ты могла лгать мне?
Я пристально смотрю на Киру.
— Думаю, я довольно хорошо научилась врать, — говорю я.
В воздухе повисает мертвая тишина, как будто из комнаты внезапно исчез кислород. Кира ощетинивается.
— Ты мне угрожаешь?
— Я не это имела в виду.
Володя спрашивает:
— Угрожаешь?
Кира встает. Она вся дрожит. Сквозь шок прорвался гнев.
— Мне все равно. Ты можешь рассказать Володе о Кирилле. Ты можешь рассказать ему о моих маленьких летних увлечениях. Ты можешь рассказать ему все секреты, которыми я когда-либо делилась с тобой. — Она смеется, и в то же время в ее глазах выступают слезы. — Насколько я понимаю, ты уже это сделала!
— Кира. — Я протягиваю руку. — Я ничего ему не говорила.
— Что не говорила? — строго спрашивает Володя.
— Я думала, что могу тебе доверять! — Кира плачет, глядя на меня. — Я думала, ты моя лучшая подруга.
— Кира...
— А ты! — Она набрасывается на своего мужа. — Ты всегда пытался заставить меня быть не той, кто я есть. Ты всегда хотел, чтобы я притворялась какой-то картонной куклой. Как ты мог требовать всего этого от меня и параллельно спать с ней?
— Это было не постоянно, Кира. Это случилось всего дважды.
— Ты был таким напыщенным! Таким претенциозным! Таким лицемерным! Вы оба! Я сравнивала себя с тобой, я пыталась соответствовать тебе, и все это время вы оба были лжецами и предателями!
— Всего два раза, Кира.
Кира оглядывает комнату безумным взглядом. Мне кажется, она ищет, чем бы в нас швырнуть. Она совершенно удивляет меня, когда объявляет:
— Я ухожу. — Она пересекает гостиную.
— Кира, — говорю я разумно, — уже поздно.
Она не отвечает.
Володя спрашивает:
— А как же дети?
Она поворачивается к нему.
— Ты в состоянии позаботиться о них.
— Но что мне им сказать?
— Скажи им, что я уехала к Кириллу, — говорит она и выбегает из комнаты.
Володя следует за ней, оставляя меня одну.
Двадцать минут спустя, незадолго до полуночи, к дому подъезжает такси. Кира спускается по лестнице, держа по чемодану в каждой руке. Володя следует за ней; он выглядит опустошенным, больным. Он оставляет дверь открытой и выходит за ней на улицу. Володя что-то говорит Кире. Она мрачно отвечает. Хлопает дверца машины. Такси отъезжает от дома.
Володя возвращается в дом, тихо закрывая за собой дверь. Мы смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Его глаза полны печали, замешательства и чего-то еще... Беспокойства? Привязанности? Если он попытается обнять меня в попытке утешить, я умру от стыда.
— Юля, в какую ужасную переделку мы попали.
Он приближается ко мне.
Даже разговаривать с ним подобным образом кажется предательством по отношению к Кире и Максиму. Я могу выдавить и себя только:
— Мы не можем...
Он останавливается как вкопанный. Кивает, кашляет.
— Я уеду утром.
Слезы градом катятся по моему лицу.
— Хорошо.
— Если ты хочешь, чтобы я взял с собой Митю и Элю, я это сделаю.
— Оставь их. Так будет лучше для них.
— Я сдам анализы как можно скорее.
— Спасибо.
— Мне жаль, что так все получилось.
— Я знаю.
— Ты хочешь...
Его лоб морщится от боли и недоумения. Он не знает, что предложить. Но его глаза ищут мои глаза.
Я смотрю на этого мужчину. Даже сейчас, в этот ужасный момент, когда все мое существо пропитано отвращением к себе, мои глаза наслаждаются его видом.
— Мне нужно поспать, — говорю я.
— Да, конечно.
Я отворачиваюсь и бегу вверх по лестнице, спеша к необходимому забвению, к безмолвной, отупляющей темноте.
Глава 33
Лето 2014 года
Я никогда не узнаю, что произошло между Максимом и очаровательной юной Викторией. Я спрашивала его. Он резко ответил: «Что ты пристала, ничего не было!» Его лицо вспыхнуло, он не смотрел мне в глаза. Что-то точно произошло, пусть даже только в его воображении. И, что бы это ни было, это вернуло его к жизни.
То же самое произошло и со мной. Без сомнения, моя короткая связь с Володей была своего рода подарком, напоминающим мне о радостях жизни. Внезапно я увидела, каким замечательным был мой муж, какой бесконечно удивительной была моя дочь. Я не видела их ясно последние несколько месяцев; они были отделены от меня завесой горя. Теперь я хотела любить их так, как они того заслуживали.
Возможно, Виктория сделала то же самое для Максима. Конечно, я ревновала, и, если я позволила бы себе слишком долго размышлять о его возможной неверности, я впала бы в ярость. Но я бы лучше предпочла, чтобы Максим был неверен, чем погрузился в отчаяние.
Та ночь, когда я соблазнила собственного мужа, положила начало новому этапу наших отношений. Как будто мы влюблялись друг в друга заново.
Максим согласился поехать с нами в Сочи. Степановы уже собирались уезжать, но согласились остаться, чтобы дети могли провести еще один день на берегу моря вместе.
Перед их отъездом мы устроили наш ежегодный прощальный ужин, инициатором которого выступила я. Я снова была на стороне света, смеха и надежды.
Мужчины, включая Митю, поплыли на рыбалку, в то время как женщины остались дома, чтобы накрыть на стол. Малышка Эля сидела в переноске, положив маленькую ручку под голову, и блестящими глазами наблюдала за происходящим.
Хлопнула входная дверь.
— Они вернулись!
Рита взвизгнула от возбуждения.
— Рыбалка удалась! — взревел Володя, заходя на кухню.
— И я поймал рыбу! — сказал нам Митя, пребывая в полном восторге.
— Ииии! — завизжала Рита и выбежала из комнаты.
Митя захихикал и погнался за ней.
— Так, женщины, расступитесь!
Максим и Володя занесли свой улов.
Володя был выше Максима на добрых десять сантиметров, и у него была завидная копна густых светлых волос, в то время как темные кудри моего мужа редели. Но Максим все равно был очень красивым. В нем было больше честности. Он заботился об окружающих; Володя в значительной степени заботился только
