проявление интереса или неприятия. Лечение других стало единственным, что у меня прекрасно получалось, от чего внутри было тепло и, наверное, радостно. Я много раз рассматривала амулет на шее, пытаясь понять, для чего он служил. Но пока результата не было. От украшения даже магических потоков не исходило. А ещё я сканировала саму себя. Хотелось вернуть эмоции, чтобы понять, каково это – чувствовать. Но каждый раз словно натыкалась на глухую стену. Нет, состояние органов прекрасно видела, а стоило пустить силу глубже, натыкалась на тупик. Словно стена из тумана не пропускала в глубокие воспоминания. А когда пыталась развеять эту стену, начинала сильно болеть голова.
На лекциях мы много писали, изучали. Сложнее было с дозированием силы. Не всем это давалось. Многие, как я, сразу бухали большую часть, а к концу занятия просто падали от перерасхода энергии. Я не падала, но голова порой кружилась. Ещё меня интересовало, почему все заклинания лекарей были настолько простыми.
– Для сложных нужна сила архимага, а здесь в основном студенты, имеющие среднюю шестерку, максимум восьмерку. Для таких лекарей сложно удерживать сразу два заклинания, про три и говорить нечего.
– Но ведь можно же создать нечто универсальное, включающее в себя несколько функций, – не желала сдаваться я.
– Попытайтесь. Каждый год студенты что-то изобретают. Иногда это нечто востребованное, но чаще на уровне баловства, потому что не всем подходит, – снисходительный ответ преподавателя заставил нескольких существ захихикать. Но чужая реакция меня мало волновала, а вот идея не желала покидать голову.
У нас подобралась интересная команда. Каждый хотел сотворить нечто совершенно новое. И если у землянки, которая успела сделать несколько принципиально новых и нужных артефактов, получалось, то у меня пока ничего путного не выходило. Рич больше помогал Альёне, потому что с лечением совсем оказался не в ладах. Санья тоже загорелся идеей создавать артефакты. Как мы совсем недавно определили, у него к этому и была предрасположенность. А еще однажды темный уловил в помощнике зачатки боевой магии. Малец едва не прыгал от счастья.
– Все равно мое попаданство какое-то неправильное, – буркнула Альёна, глянув на нас. – Неужели в вашем мире нет никаких тайн, интриг, пакостей? Для чего-то же меня сюда перекинуло?
– Ага, мир спасать, который в этом не нуждается, – ворчливо отозвался Санья, утыкаясь носом в книгу. Как я поняла, вышло это непроизвольно, потому что вон как сразу вскинулся, чего-то испугавшись.
– Та-а-ак, а я ведь не говорила о спасении мира. Откуда ты взял эту фразу? – зацепилась за сказанное землянка, напомнив мне гончую, взявшую след.
– Хм, просто вырвалось? – скорее вопрос, чем утверждение. Но Альёна прищурилась.
– Ну уж нет, не просто вырвалось. Ты правильно заметил, почти в каждой книге фэнтези герои спасали мир. И будь ты отсюда, не знал бы таких нюансов. А значит… – девушка сохранила паузу, напоминая хищницу, готовую наброситься на жертву.
Парень повернулся и сейчас совершенно не походил на подростка десяти-двенадцати лет. На нас смотрели умные и взрослые глаза. Помощник встал, шутовски поклонился и представился:
– Александр Герасимович Найденов, капитан следственного отдела московского РОВД.
Альёна икнула. Мне и Ричу его слова ни о чем не сказали. Хотя нет, наш темный друг что-то понял и уточнил:
– Ты из дознавателей или сыскарей?
– Два в одном, у нас был особый отдел, мы расследовали запутанные преступления, основанные на мистике. Хотя, признаться, в первый год я скептически относился к подобному, так как никогда не верил во всю эту ерунду, пока сам не столкнулся, а потом и вовсе не стал жертвой ритуала безумного маньяка. Когда он вогнал мне нож в сердце, последней мыслью было: «Как-то не хочется умирать в тридцать два года». Потом темнота. Очнулся уже в этом мире. Пацаненком, забитым до смерти. Хорошо хоть память его осталась. За два с лишним года, проведенных здесь, о многом узнал, пообщался и даже подружился с теми, кто убил паренька, научился выживать. Прошлый хозяин тела был той еще сволочью. Туговато пришлось заново располагать к себе народ. Мне помогли навыки, полученные сперва в Полицейской Академии, а потом на практике со всякими отморозками. А потом, увидев тебя, решил ещё и магии поучиться. Один из скупщиков краденого сказал, что из меня получится знатный маг, сила растет, но надобно учиться.
Санья замолчал, а мы переваривали услышанное. Рич уточнил:
– А почему Санья? Ты же Алесадр?
– Саша, Санька, Санёк, Алекс, Александр, от моего имени много производных. Но, как я понял, в вашем алфавите многие буквы отличаются, как и произношение. Вот имя, Лена, Алёна, Леночка, Ленусик произнести правильно местным тоже сложно, потому тебя и окрестили Альёной. Так? – уточнил паренёк, землянка кивнула.
– Да. Нормально мое имя никто почему-то не смог выговорить. А я махнула рукой. Раз им так удобнее…
– Вот и меня вместо Саши или Саньки прозвали Саньей. Александр и вовсе не смогли выговорить, назвали Алесадр, как и Рич, – помощник усмехнулся.
Я решила подтвердить собственную догадку:
– А про спасение мира ты сказал, потому что в ваших книгах подобные всегда спасают чужой мир? А своих воителей в этих мирах нет? Обязательно перетягивать чужих? И как может помочь тот, кто плохо знает местные устои?
– Хорошие вопросы, я тоже над этим часто смеялся, когда сестра запоем читала фэнтези, а потом с безумным взглядом делилась со мной впечатлениями, – хихикнул Санья. Альёна же только плечами пожала. Но промолчать не смогла.
– Но ведь зачем-то же мы попали именно в этот мир? Если его не надо спасать, то все равно должна быть какая-то миссия.
– Зачем? Тебе не приходило в голову, что вам всего лишь дали второй шанс прожить жизнь? Безо всяких условий, без спасения мира. Ты ведь наверняка мечтала о магии. Вот мечты и исполнились. Пользуйся возможностями и не забивай голову всякой ерундой, – вышло немного жёстко, но я ещё не научилась контролировать интонацию.
– Но ведь душа требует приключений, а их нет. Да, учеба мне нравится. Но как же азарт? Адреналин в крови? Хочется же чего-то этакого, – землянка покрутила рукой в воздухе.
Санья хохотнул:
– Ёлка права, учись, пока есть возможность. Мне тоже хочется чего-то этакого, особенно когда сознание пацана порой выползает наружу. Сложно было взрослому мужчине в теле ребенка. Особенно трусоватого и бестолкового, но позже я смог объединить наши сознания. Теперь это разум того, кем я был в подростковом возрасте, поэтому, как и у тебя, душа требует подвигов, но я понимаю, насколько это глупо. А приключения… Знаешь, я тут поспрашивал. Мне рассказали, что у первого курса в конце года
