своё травмированное лицо перед собратьями по ремеслу.
Что ж, главная работа сделана и теперь осталось малое, теперь надо этого Борю-Берика спеленать. И, желательно, без стрельбы и поножовщины. Тем более, что ни у меня, ни у Антона оружия сегодня не было.
— Я к нему сейчас в салон подсяду, а ты его со стороны водительской двери подстрахуй! — напутствовал я старшего инспектора, — И любую попытку вылезти из машины пресекай без малейшего сострадания!
На удивление спокойный Антон кивнул головой и направился к левой стороне мурзинской «Волги». А я, как мы и договорились, подойдя к правой передней двери, открыл её и полез вовнутрь.
Реакция мужика с башкирско-азиатским лицом, разрисованным под морду бенгальского тигра, оказалась по-звериному молниеносной.
Глава 13
Да, реакция мужика и в самом деле оказалась звериной. Он даже не повернулся в мою сторону и не стал задавать каких-либо вопросов. Каким-то шестым чувством он просто почувствовал опасность. Его рука, секунду назад крутившая колёсико настройки автоприёмника, сорвалась кулаком в мою сторону. А сам он, в следующую секунду как-то умудрился распахнуть свою дверцу. Хорошо, что я изначально был готов к активному сопротивлению этого персонажа и потому неприцельный тычок таксиста пролетел мимо моего мыслительного органа. Без каких-либо потерь для моего умственного и физического здоровья. Я даже успел вцепиться в запястье Мурзина обеими руками, когда она на противоходе вслед за туловом таксиста устремилась из салона «Волги». — Держи его! — заорал я в полный голос Антону, — Бей эту суку, бей его так, чтоб не встал!
Не знаю, насколько хорошим преподом был Антон в своей «педухе», но напарником по задержанию подозреваемого в изнасиловании он оказался не самым худшим. Даже находясь внутри машины, я хорошо услышал звуки двух ударов и утробное хеканье Мурзина после второго из них. Рука таксиста, удерживаемая мной, сразу же ослабла, а сам он, благодаря моим потугам частично вернулся на своё сиденье. Именно, что частично. Потому что ноги и задница его уже опустились на асфальт. А грудь и голова повисли на пороге и на водительском сиденье. Медлить я не стал и, мысленно возблагодарив собственную предусмотрительность, вытащил из-за брючного ремня стальные браслеты. Оперская привычка носить на пояснице наручники, свесив их сложенными пополам на поясе брюк, осталась у меня еще из прошлой жизни. Казённый ПэПээСный футляр для браслетов хорош для портупеи, но никак не для скрытой носки при партикулярном платье.
— И вторую его руку сюда давай! — скомандовал я Игумнову, — Ты молодец, качественно ты его вырубил!
Не заморачиваясь с киношной экзотикой, я не стал пристёгивать Мурзина к рулю, а просто сковал его руки спереди. Зато сдавил запястья так, что и сам поморщился от такого садизма. Но это ничего, не та ситуация, чтобы гуманизмом и человеколюбием по отношению к этому гандону мироточить. Нам этого нехорошего человека надёжно обесточить надо. Вернее, обезручить. А заодно и обезножить некоторым образом. Это только кажется, что убегать со скованными руками легко и просто. На самом деле это не совсем так.
— Берик, сука, не дури! — не скрываясь, громко заорал я. Зафиксировав руки буйного водилы и заметив, что он начал оживать. — Мы из уголовного розыска! Сделаешь еще одно резкое движение и я тебе колено прострелю! А потом еще так расстараюсь, что ты на нарах сгниёшь!
Стоявшие невдалеке таксисты, завидев нашу нездоровую возню, напряглись. Еще трое или четверо повыскакивали из машин. Но никто из них вмешиваться в эту заваруху не кинулся. Видимо, услышали мои слова про уголовный розыск и решимости они им не прибавили. Так и продолжили стоять водилы, не сходя с мест наблюдая за происходящим с мрачным любопытством. Кто-то из них даже крякнул неодобрительно, что мол, менты вяжут Борьку…
— За что⁈ — хрипло выхаркнул Мурзин, когда наконец-то очухался от двойного «здрасте» педагогического историка Антона, — Какого хера⁈ Я ничего не делал! Вы кто вообще? Кто такие⁈
— Сюда смотри! — ткнул я ему в глаза своё раскрытое удостоверение, — Для дебилов повторяю еще раз, мы из Октябрьского уголовного розыска! — не стал я далее таиться и притворяться холуём молодого майора из городского УВД. — А ты есть Мурзин Берик Асхатович! И вчера ты, морда сучья, женщину за автовокзалом изнасиловал! Самым нахальным образом!
Одновременно с этими словами и вдобавок побуждаемый приступом зависти, я ударил дном кулака по дужке наручников. Без какой-либо жалости и потому, не сдерживая своих молодецких сил. Совсем небеспричинно и не из желания покуражиться над уродом, а исключительно для пользы дела. Не обеспечь я Мурзина немедленным и болевым стрессом, он начал бы немедля сосредоточиваться на сколь-нибудь аргументированном вранье. А мне сейчас меньше всего улыбалось пускаться с ним в препирательства и в уличение его во лжи. По той простой причине, что других неотложных дел у нас с Антоном было невпроворот. Старый и многократно проверенный приём сработал и в этот раз. Взвыв от нежданного болевого полуоргазма, Берик-Борис засучил блудливыми ногами по педалям своей «Волги». Это нам очень повезло, что двигатель выключен, невольно подумалось мне.
— Ты учти, гнида, врать и отпираться теперь уже смысла никакого! — не давая Мурзину опомниться, продолжил я давить на его помутневшее от боли и от беспомощности сознание. — У нас на тебя куча свидетельских показаний! А, кроме того, ко всему прочему, ты еще на её сумке своими пальцами наследил! На сумке, на кошельке и на косметике потерпевшей твоих отпечатков полным-полно! Как тараканов в рабочей общаге!
Изображая азартный кураж русской борзой, после долгой погони удачно поймавшей зайца, я радовался показушно и громогласно. Уже составив себе мнение о личности Мурзина и о его умственных способностях, я решил блефовать без каких-либо границ, и без малейшего стеснения. И для достижения максимального эффекта от данного психологического этюда еще раз долбанул кулаком по надетым на него наручникам. Но теперь уже по второй, по левой дужке. Мурзин от такой моей деятельной терапии и в этом случае не промолчал. Он взвыл так, что группа его соратников по извозу, стоявшая поодаль, снова забеспокоилась. Хотя находились они от нас в двух десятках шагов, но болезненный вопль своего сотоварища расслышали.
— Ну, так что, Берик-Борик? — уцепив полового агрессора за волосы, я с силой подтянул его затылок к подголовнику, — Еще будешь мозг мне глумить или уже по-человечески поговорим?
— Слышь, начальник… — в голосе Мурзина теперь не было
