говорил в огне: теперь живи без меня, —
и это всё будет сниться мне, покуда я буду жить,
какая же мука спать в огне, гудящим пламенем быть,
когда-то закончится этот сон, уймётся пламени гуд
и я вскочу в золотой вагон, везущий на страшный суд,
конец октября, и верхушка дня в золоте и крови,
живи без меня, живи без меня, живи без меня, живи.
«В притихшем парке вдалеке…»
В притихшем парке вдалеке
оркестр играет под сурдинку,
моторка на Москве-реке
стучит, как швейная машинка.
Мне жаль осеннюю швею,
она весь день кроит, кромсает.
Твою судьбу, судьбу мою
швом сострочить не совладает.
Струят последнее тепло
сухие плиты парапета.
Спрошу – и не дождусь ответа,
и лето в Лету отошло.
Над попрозрачневшей водой
под тонким небом серебристым
мелькают велосипедисты
по эстакаде ветровой.
Они промчатся в даль и в тень,
и в колесе сольются спицы.
Запомнить музыку и день —
он никогда не повторится.
«сплющенный меж мохнатой тьмой и колючим светом ты…»
сплющенный меж мохнатой тьмой и колючим светом ты
всего лишь перепонка колеблемая мембрана
и уж конечно не голос
ты искришь на ветру рябишь как поверхность воды
меняешь свои черты
за каждой тьмою свет за светом тьма
и за средостением ещё одна полость
камень слепой тебе шепчет и ангелы многоочитые тебе поют
и ты уже пресуществлён да и так любой ерундою мечен
после таких перемен как ещё близкие тебя узнают
ведь расстались утром а сейчас – смотри – почти уже вечер
пожива пастыря пьедестал праведника полигон психиатра
персть и прах
сразу же от подошв ты начинаешь граничить
с галактикой и вселенной
атмосферный столб циркачом плотно и стройно стоит
на твоих плечах
как кренится и рушится он когда исполняется срок
твоей оболочке тленной
не раз на дню – как размер стиха —
прихотливо изменится твой почерк
совсем не так начнут выглядеть – например – равнина
и над ней – например – луна
наверно оттого что пласты земли
передвигаются с неиссякающей мощью
словно лопатки совершенно косматого мамонта
или совершенно голого слона
ты дробишься множишься и собираешься вновь один и тот же
и каждый раз по-иному
и непонятно как надо (и надо ли) ибо миг и мир (как всегда)
уже не таков
ведь первое – вот ещё пример – чему
поражаешься выходя из дому —
обилию обликов облаков.
Друзьям
светает истончается и тает тьма
свет это единственное что не может свести с ума
что освещать ему всё равно
он льётся всегда
здесь бессмысленно слово давно
он льётся всегда
здесь бессмысленно слово зря
не так как река состоящая из течения и пескаря
он не знает числа
ему непонятна дата
он отвергает правоту циферблата
всё – в остатке – ничто
за вычетом света
надевая пальто мы утверждаем что кончилось лето
ему наплевать что лето переползает в осень
он сам по себе
и сам по себе он очень
мы тоже отдельно но мы
больше зависим от тьмы
а он вездесущ
он любую кость изгрызёт изгложет
ося лёня серёжа
он нас перетрёт как часов пружины и оси
лёня серёжа ося
въедливей лесопилок крепче камнедробилок горячее плавилен
вот он вползает в окна с виду совсем бессилен
что ему чушь григорианского календаря
серёжа ося лёня
и я
О самом неназванном…
Валерий Лобанов
Лобанов Валерий Витальевич родился в 1944 г. в Иванове. В 1968 г. окончил Ивановский государственный медицинский институт. Работал педиатром, затем – анестезиологом-реаниматологом. Стихи пишет с ранней юности. Автор пяти поэтических сборников. Стихи публиковались в антологиях: «Строфы века» (1995), «Лёд и пламень» (2009), «Русская поэзия. XXI век» (2010), «Антология военной поэзии. Ты припомни, Россия, как всё это было!..» (2010), «Жанры и строфы современной русской поэзии» (2013).
Подборки стихов публиковались в альманахе «День поэзии» и журналах «Сельская молодёжь», «Арион» (2005), «Дети Ра», «Фома», «Урал» (2015), «Юность» (2016), «Новый мир» и др. Член Союза российских писателей.
Живет в городе Одинцове Московской области.
«Память – первооснова…»
Память – первооснова.
Забвения нет —
зарождается слово,
возгорается свет.
Пусть душа обозначит
своё существо —
отчего она плачет,
поёт отчего.
«Тихо идти по ночному пути…»
Тихо идти по ночному пути,
не различая пути.
Встретить старуху,
киоск обойти,
лёгкое тело нести.
Просто идти под дождём без затей,
тихо идти из гостей.
Медленно думать
о жизни своей,
или о смерти своей.
«Пусть снегом занесёт поля…»
Пусть снегом занесёт поля,
покроет тополя…
Милее белая земля,
чем чёрная земля.
Я ничего не понима,
гляжу, схожу с ума.
Мне ближе белая зима,
чем чёрная зима.
Пусть жизнь смещается в Рунет,
пусть оправданья нет,
пусть снег смешается и свет,
как ласка и привет!
«Не торфяник – время тлеет…»
Не торфяник – время тлеет,
жгут мобильные звонки.
Кто своею кровью склеит
двух столетий позвонки?
Мрут поэты, не собаки!
Во сырой лежат земле
все российские – во мгле,
все советские – во мраке.
…День раскинулся весенний,
словно песенка без слов.
Где вы, Лермонтов, Есенин,
Маяковский, Гумилёв?
Мир наполнен голосами
ветра, птиц, небесных
