спиной. Ей следовало бежать. Или, возможно, оставаться за ним, используя его как живой щит, пока это возможно? Арчи не знал, что делать, и не пытался ей приказывать. Он видел только одно: Лео сражается с псом, который втрое больше него.
Арчи нужно было оружие.
Он с треском отломил ветку от дерева позади. Она была немногим лучше старого лука: древесина слишком молодая, искривленная и тонкая. Едва ли это можно было назвать шестом. Но он всё равно замахнулся и ударил изо всех сил по мечущемуся впереди клубку.
Пес зарычал. Лео больше не сидел у него на спине, но зверь замедлился. Он словно взвешивал свои шансы, глядя на них своими слишком умными глазами.
Слишком знакомыми глазами.
Это была та самая гончая, которую Арчи видел на Весеннем фестивале. Та, что потеряла ухо от топора Деклана. Но отсутствие уха было единственным следом того боя, да и тот казался старым шрамом. Как он мог исцелиться так быстро? И что привело собаку сюда, в то самое место, где уже погибло столько его собратьев?
Арчи верил, что Лео — волшебный и, в сущности, добрый кот. Пожалуй, этот пес был жестокой противоположностью Лео, порождением самой тьмы. В нем была та же магия, та же хитрость.
И он охотился на него, на принцессу или на кота.
А может, на всех троих сразу.
— Эй! Оставь нашего великана в покое! — раздался знакомый голос, а следом посыпался град желудей.
Арчи был слишком ошеломлен, чтобы среагировать, но желуди продолжали градом сыпаться на шкуру бешеного пса сразу с нескольких сторон. Когда из лесной чащи выскочили гномы с оружием, которое в основном напоминало ржавые железные гвозди, гончая в последний раз бросила расчетливый взгляд назад и решила спасаться бегством.
Арчи обернулся к Эйнсли:
— Ты как..?
— В порядке.
— Эй! Великан! — детский голосок перемещался в пространстве, словно кто-то прыгал по веткам. — Твоя девчонка цела. Теперь иди и посмотри на своего кота.
Арчи проследил за движением и наконец нашел Лео: тот лежал на лесной подстилке, израненный и окровавленный. Глаза его были закрыты, казалось, все силы уходили лишь на то, чтобы дышать.
Должно быть, пес укусил его, когда пытался сбросить со спины.
Эйнсли первой бросилась на помощь Лео, всплескивая руками, как встревоженная колибри.
— Арчи, твой кот… Что нам делать?
Эйнсли знала, что делать. Она достаточно часто помогала лекарям и матронам. Она просто была напугана, как и он сам, но сейчас ей нужно было, чтобы он проявил твердость.
— Остановить кровотечение и… — Арчи заставил себя подавить эмоции, чтобы иметь возможность говорить, двигаться и смотреть на того, кто кидался желудями. На гнома. — Ты можешь ему помочь?
Гном наморщил всё свое морщинистое лицо и демонстративно отступил на шаг.
— Слишком много магии фейри. Мы к такому не прикасаемся.
— Но вы ведь и сами фейри, разве нет?
— Еще чего! Мы гномы! — Он указал в сторону леса, где наверняка прятались остальные. — С чего ты взял, что мы — фейри? Ты же слышал, как я клялся больше не воровать редиску. А сегодня утром я украл целых пять штук, и при этом я держу в руках железный гвоздь!
Арчи покачал головой.
— Ты не фейри… но Лео — да?
Гном пожал плечами:
— Он весь пропитан их проклятой магией, точь-в-точь как тот пес.
— И ты знаешь, откуда взялся этот пес? Куда он делся? — Было очевидно, что зверь не оставит их город в покое.
— Проще простого. Тут неподалеку есть еще одно человеческое поселение. Разве ты не знал? Именно оттуда лезут все проклятые монстры.
«Еще одно человеческое поселение… Карабус».
— Арчи, нам нельзя здесь оставаться, — напомнила Эйнсли.
У них на руках был раненый кот. Принцесса оторвала кусок нижней юбки, чтобы перевязать рану, но этого надолго не хватит.
— Нам нужно идти, — согласился Арчи. — Мы отнесем его к… — К кому? Лео был котом. Бродячим зверем. Сентиментальная матрона могла погладить его или покормить, но ни один настоящий лекарь не станет тратить время или лекарства на животное, когда вокруг полно раненых людей. Оставался единственный вариант: отнести его к тому, кто явно предпочитает кошек людям, и надеяться на чудо.
К кому-то, кто умеет обращаться с иголкой. Лео могут понадобиться швы.
Ответ казался очевидным.
— К Табите. Мы отнесем его к Табите.
25. И кошка может смотреть на короля
Когда Арчи и Эйнсли возникли на её пороге, Табита впустила их в лавку в ту же секунду, как увидела Лео на руках у принцессы. Похоже, вид крови её не испугал, но она постоянно путалась в словах и бросала нервные взгляды на принцессу. Один раз она даже обожглась, пытаясь простерилизовать одну из своих игл в огне.
Арчи мог её понять. Табита обожала своих кошек и без проблем выходила бы Лео или любое другое четырехлапое существо, но Эйнсли была человеком и незнакомкой.
Она была особой королевской крови, даже если и не всегда вела себя подобающе статусу.
Поэтому Арчи взял объяснения на себя. Он сказал Табите, что должен проводить принцессу в замок и доложить о нападении всем, кто готов будет его выслушать, но утром обязательно вернется проведать её и Лео. Табита так охотно согласилась, что стало ясно: он правильно оценил ситуацию. Арчи постарался сосредоточиться на следующей задаче.
Как только они добрались до замка, Эйнсли провела их в обход всех охраняемых дверей и ворот. Вскоре Арчи уже стоял перед королем; принцесса и её гвардеец замерли по бокам от него. И Арчи рассказал им всё. Он слишком устал, чтобы делать что-то еще. Он всё еще не мог заставить себя назвать Лео «волшебным котом», но и скрывать ничего не стал — он описал всё, что видел в исполнении кота за эти годы, даже те моменты, в которых сам Арчи выглядел глупо.
Глупый сын мельника, который отчаянно влюбился в принцессу.
Король молчал, облаченный в домашний халат, который выглядел так же величественно, как королевская мантия. Он сидел в кресле в своем кабинете, и это кресло вполне могло сойти за трон.
— Я не люблю, когда мне лгут, — наконец, произнес он.
— Да, сир, — ответил Арчи, стараясь при этом встретиться с королем взглядом. Теперь он ничего не скрывал и не хотел выглядеть слабым или пристыженным. Он устал стыдиться своего происхождения — того, что не мог контролировать. И он больше не станет позорить себя ложью.
Король вздохнул, и его голос стал задумчивым:
— И ты говоришь, что тех чумных крыс, которых находили у замковых ворот, в основном
