Читаем без скачивания Неизвестный Берия. За что его оклеветали? - Юрий Мухин

15 января 1949 года вечером Маленков позвонил в Киев узнать у члена Политбюро Хрущева мнение по поводу освобождения Кузнецова от партийных должностей, объяснив, за что его снимают.

– Где, в Ленинграде? Не может быть! – ужаснулся в трубку Хрущев, а в его мозгу пролетело: «Пидарасы! Все же провалили дело!» – Конечно я за то, чтобы снять Кузнецова с должности секретаря ЦК и начальника Управления кадров партии.

Никита повесил трубку и вытер испарину: «Выдадут или нет? Нет! Им, если меня выдавать, нужно признаться в убийстве Жданова. Спасая себя, они и меня спасут!»

Паспорта

В начале 1949 года Сталин сидел на очередном заседании Политбюро, поскольку считал неправильным свое частое отсутствие, даже несмотря на огромную загрузку делами в Правительстве. Все же партия считает своим вождем его, а не Маленкова, и пренебрегать уважением коммунистов Сталин не мог. Маленков, поднаторевший в проведении заседаний Политбюро, проводил их быстро за счет тщательной предварительной проработки вопросов – он, как правило, предлагал толковые варианты решений, и члены Политбюро не возражали их принять. Шел длинный перечень, чуть ли не стандартных вопросов по награждению отличившихся и по одобрению кандидатур для назначения на руководящие должности. Но вот Маленков взял в руки очередной лист проекта решения Политбюро и начал читать суть вопроса.

– Вопрос ЦК Украины. Предлагается ввести паспорта всем жителям СССР, а жителям Западной Украины ввести специальные паспорта.

– Что за паспорта? – Сталин удивленно взглянул на Маленкова. – Это что, имеются в виду эти вот виды на жительство, которые люди предъявляют по требованию милиции?

– Да, чтобы милиция могла определить, кто перед ней, – подтвердил Маленков.

Сталин нашел глазами Хрущева.

– Товарищ Хрущев! Это кто выдумал этот вопрос?

– Товарищ Сталин! Это мы предлагаем, – горячо начал Никита. – Во-первых, у нас до сих пор жители сельских районов, крестьяне, паспортов не имеют, и получается, что они как-то лишены прав по отношению к жителям городов…

– Да кто тебе сказал, что паспорт – это право человека? – зло перебил его Сталин. – У тебя есть хоть одна жалоба колхозника на то, что он чего-то не смог в нашей стране из-за того, что у него нет паспорта? Что он не смог куда-нибудь поехать, где-нибудь устроиться на работу, получить деньги, или хоть что-нибудь ему не сделали?! Назови мне того, кто помешал колхознику что-либо сделать без паспорта, и этот умник будет сидеть в лагере, пока не поумнеет! У тебя есть такие факты?

– Фактов нет, но…

– Никаких но! Паспорт – это не право человека, а право чиновников государства командовать человеком, право вмешиваться в его дела, право брать с него взятки. Как ты, коммунист, можешь этого не понимать? Советский человек – это свободный человек! А раз он свободный, то он ни перед кем не обязан отчитываться, ни кто он, ни почему здесь. Кто он – он сам знает, а здесь потому, что захотел быть здесь, и никто ему не указ!

Сталин встал и начал возмущенно прохаживаться вдоль стола, а потом обратился к Берии.

– Это надо же – паспорта! Товарищ Берия, неужели в США уже введены паспорта?

– Нет, ничего не слышал об этом… – Берия пытался вспомнить.

– У американцев – у узников капитала – и то паспортов нет, а мы будем вводить паспорта для свободных советских людей??! Государство имеет право контролировать и ограничивать свободу граждан только в тюрьме, вы, товарищ Хрущев, из всего Советского Союза тюрьму хотите сделать? При Коммунизме и государство отомрет, а вы паспорта хотите вводить?

– Но у нас же, у жителей городов есть же паспорта! – упрямо не сдавался Хрущев.

Сталин разочарованно развел руками и уже мягче начал объяснять.

– Поймите, товарищ Хрущев, паспорт – это то, с помощью чего чиновники государства ограничивают свободу людей и с помощью чего издеваются над ними. Сколько трудящиеся люди в царской России натерпелись от паспортов! Хочешь куда-то поехать – дай чиновникам взятку, чтобы они тебе выдали паспорт. А там, куда выехал, каждый полицейский тебя останавливает и, если в паспорте что-то не так, и ему дай взятку. Хочешь где-то жить – получи разрешение, а паспорта нет – дай взятку. А дворяне, попы и чиновники паспортов не имели, вернее, имели справку, которую им давали на всю жизнь и которую они никому не обязаны были показывать. Паспорта – это орудие издевательства царизма над народом.

И как только мы, коммунисты, взяли власть в России, мы тут же упразднили все паспорта.

Да, мы, большевики, проявили слабость и непоследовательность: мы не устояли перед ГПУ, которое непрерывно бомбардировало Политбюро просьбами ввести паспорта, мы в начале 30-х ввели их, но в виде исключения. В виде исключения!! – повторил Сталин с нажимом. – И только для жителей городов. Почему ввели? Люди в городах друг друга не знают, а тут была введена карточная система, из деревень в города хлынули кулаки, началось мошенничество, повысилась преступность – мы проявили слабость и пошли на уступку ГПУ в вопросе паспортов. Но это временно. Вот залечим военные раны, мало-мальски улучшим жизнь людей и отменим к черту паспорта у всех! Американская полиция обходится без паспортов? Наша милиция тем более обойдется.

Мы коммунисты, товарищ Хрущев, и если мы введем паспорта, то советские свободные люди нас просто не поймут.

– Но людям можно сказать, что паспорта – это большое благо, что это и есть свобода, а зато милиции будет удобнее, – цинично заявил Хрущев, чувствуя себя политиком.

– Да, можно про свободу сказать, и тупые рабы охотно поверят. Я, товарищ Хрущев, советский народ тупыми рабами не считаю, – Сталин говорил уже с очевидной злостью. – И вам бы не советовал, даже если у вас и есть какие-то основания так считать. Будете вести себя с народом, как с рабами, народ таким и станет.

А мы Коммунизм не для тупых рабов строим!

Вот она – РДС!

22 декабря 1948 года была начата первая загрузка уже облученных в реакторе урановых блоков в аппарат-растворитель. Начался муторный процесс химического извлечения нескольких десятков грамм плутония из каждой тонны растворенного урана. И вот в феврале 1949 года инженеры радиохимического завода Гладышев и Чугреев спустились в подвальное помещение цеха, которое на местном жаргоне называлось «каньоном», и в присутствии представителей науки и администрации начали соскабливать ложкой с нутч-фильтра первую порцию готовой продукции в виде плутонийсодержащей пасты. А затем заложили эту плутониевую «пасту» в эбонитовую коробку и передали ее заводу-потребителю, на котором ее превратили в металлический плутоний.

При достижении массы плутония определенной величины, так называемой «критической массы», происходит атомный взрыв, причем критическая масса может уменьшаться, если плутоний подвергается давлению, однако тогда еще никто не знал точно, при каком давлении данная порция плутония может взорваться. Бомба должна была состоять из двух полусфер плутония, получить из цилиндрической отливки плутония полусферу можно было только прессованием, то есть, плутоний надо было давить. А если шандарахнет?! Поэтому металлурги отлили заготовки плутония всего с 10 %-ным припуском на механическую обработку после прессования – с припуском на снятие стружки при токарной обточке полусфер.

Прессование отлитых из плутония цилиндриков (размерами с чайный стакан) из тяжелого серебристого металла, было поручено специалисту по обработке металлов давлением инженеру Самойлову. Народу в цехе было, само собой, мало, физики у пресса поставили свои приборы, а сами быстренько удалились, остались только ответственные за эти работы A.A. Бочвар и A.C. Займовский. А.Г. Самойлову помогали инженеры-конструкторы М.С. Пойдо, И.Д. Никитин и Ф.И. Мыськов.

Самойлов взялся за рычаг гидравлического пресса, что вызвало у всех гнетущее состояние – каждый обдумывал свое будущее в ближайшие секунды: будет ли он жив или разложится на атомы? Не ошиблись ли физики, учли ли они все факторы, влияющие на снижение критической массы, не произойдет ли ядерный взрыв во время горячего прессования металла? Все замолкли, наступила тишина. Пуансон медленно стал опускаться в матрицу, давление на манометре постепенно стало возрастать и дошло до требуемого показателя. И вот, наконец, прессование благополучно закончено, нагревательная система отключена. А взрыва не было! Все радостно зашевелились, засуетились, громко заговорили. Теперь подошло и начальство: заместители Ванникова Завенягин и Славский.

Неожиданное затруднение испытали при извлечении изделия из разъемной пресс-формы, но здесь помог своей могучей силой Ефим Павлович Славский. Как говорится, и начальник пригодился – с его помощью без каких-либо повреждений плутониевая полусфера была извлечена из пресс-формы и выглядела она блестяще!

С большой тщательностью начали обтачивать ее при помощи специального приспособления на станке. Операция обточки была очень ответственная, трудоемкая и требовала большого внимания, осторожности и смекалки, чтобы не запороть изделие в брак и сделать плутониевую полусферу идеально круглой, не уменьшив ее вес. Обтачивал полусферы конструктор Михаил Степанович Пойдо. Все уже дошли до такой критической точки нервного напряжения, когда все казалось не таким, как было в действительности.