Автостопщики выходят на перекрёсток. Нужно определить, какая из дорог ведёт, например, в Гвалиор. Проходит местный житель. Я спрашиваю по-английски:
— Извините, где Гвалиор?
— Да, да, — покорно отвечает индус.
— Извините, Гвалиор туда? — я показываю одно из направлений.
— Да, да, — кивает индус.
Чтобы проверить его «врубчивость», показываю на другую дорогу:
— Может быть, Гвалиор — туда?
— Да, да, — соглашается индус.
— Может быть, Гвалиор там? — показываю на небо.
— Да, да, — довольный разговором, отвечает собеседник.
Даже если в какой-нибудь российской глубинке, где-нибудь под Вязьмой, иностранец выйдет на перекрёсток трасс и спросит прохожего даже на непонятном тому языке что-то типа:
— Бебахшид, Смоленск коджаст? –
большинство людей покажут ему верную дорогу; а если он ещё будет показывать разные направления и спрашивать — Смоленск анджа? — он сможет почти наверняка определить нужное направление. Так же и в Иране: вас наверняка поймут правильно. А вот в дальних южных странах процветает удивительная неврубчивость. Хотя это, вероятно, не глупость, а просто другая культура, другое воспитание, другое мышление, не позволяющее правильно ответить на вопрос европейца.
* * *
Мы с Полковником идём по вечернему Бомбею, в поисках главного железнодорожного вокзала (Виктория терминал). Я поручил поиски Полковнику. Вот мы видим группу из трёх цивильно одетых людей, вероятно англоговорящих, беседующих о чём-то. Полковник решает спросить их, где находится вокзал, и подойдя, обращается к ним:
— Good evening! (Добрый вечер!)
Двое из индусов отзываются в один голос:
— Good morning! (Доброе утро!)
Третий одновременно с ними:
— Good by! (До свидания!)
«Вот и поговорили», — подумал Полковник. А индусы без всякой задней мысли вспомнили, какие пришли им на ум, английские слова.
* * *
Но даже если мы находили в Индии или в Пакистане англоговорящего человека, обычно наш диалог сводился к следующему:
— Скажите, пожалуйста, где здесь дорога на Бомбей?
— Идёте прямо, потом сворачиваете налево, там будет стоянка такси. Садитесь на такси, едете на ж.д. вокзал, оттуда в Бомбей.
— Вы меня не поняли. Нам не нужен вокзал! Нам нужна дорога. Шоссе. Асфальт. Машины.
— Можно ещё и так. Выходите вот на эту улицу. Садитесь на рикшу и едете на автовокзал. Оттуда тоже можно уехать в Бомбей. — Ну и так далее.
— Excuse me, where is road to Lahore? (Извините, где дорога в Лахор?)
— Train stantion on this street. (Ж.д. вокзал вот на этой улице.)
При попытках ориентироваться в городе на все вопросы нам обычно отвечали: не знаю; рикша; такси. Только небольшой процент граждан (даже из англоговорящих!) понимал нас так, как требовалось. А вот иранцы понимали нас лучше, чем их восточные коллеги.
* * *
Иранцы — общительный народ.
— O! Руссиа — азад, girl, woman, perestroika, mafia, vodka, Gorbachev! Иран — муслим, Коран, имам, масджид, рамадан… Иран-Ирак пиф-паф, бабах, тра-та-та! Америка-Ирак — пиф-паф, бабах, ах! Иран: хо-хо-хо. — Подобные историко-политические экскурсы можно услышать почти от каждого иранского водителя.
Оставляю на память русские монетки.
— Пули-руси! — русские деньги, объясняю я.
Обычно сразу возникает коммерческое любопытство:
— О! риал-доллар? — Достаёт иранские монетки, сколько это, мол?
— Хейли кам, ек чай — очень немного, потянет на маленькую иранскую чашечку чая, объясняю я.
Так и идёт разговор. А индусы, наоборот, молчуны. Пытаюсь завести разговор — не вяжется. С другой стороны, я тоже молчун, но бывает как-то неудобно молчать всю дорогу. Интересно также, что индусы-водители гораздо реже угощают попутчиков, чем их более западные соседи.
Письмо двенадцатое.
Индия, Бомбей, 20.03.98.
Сегодня 50-й день нашего путешествия. Ходили вчера в порт (с Полковником). В порту мы наткнулись на два русских судна: «Комсомолец Армении» (команда украинцы, порт приписки Мариуполь, следовал в Эмираты) и ещё одно (в Малайзию). Ни в Эмираты, ни в Малайзию (она, кстати, безвизовая для русских) мы не стали проситься. Помимо этих, в порту стоит ещё 24 иностранных судна, о путях их спрошу сегодня.
Обзавелись важной вещью — портовой газетой. В ней указано, какие суда ожидаются и куда принимают груз. Суда известны на месяц вперёд, но порт назначения у них не указан — только регион, куда могут завезти груз. Например: Gulf — страны Персидского залива, и т. д… В ближайший месяц могут быть несколько пароходов, которые могут зайти в СССР. Однако более вероятным представляется возвращение по земле (прибытием около 22 апреля), так как сидеть в этом Бомбее и ждать судна — наихудшая затея в мире.
Бомбей, 15-миллионный город, с кварталами дворцов и небоскрёбов, но и с кварталами трущоб, где десятки тысяч человек, живут и умирают в в картонно-тряпичных жилищах в собственной грязи, город невиданной нищеты, и, наоборот, состоятельности, город, где на набережной Индийского океана растут настоящие кокосовые пальмы, а под ними индусы отправляют свои естественные надобности… В этом городе немеряно храмов всех религий, но ещё больше бомжей, заселяющих каждый ночной клочок земли этого великого города. Ожидание теплохода в Бомбее — не самое приятное развлечение. Через сутки мы соберёмся вместе и, вероятно, скоро покинем город.
Интересно, что в Бомбее и его окрестностях проживает самая большая в Индии (и вообще в мире) зороастрийская диаспора. Чтущие «Авесту» огнепоклонники бежали сюда из Ирана, где подвергались гонениям со стороны мусульман. Здесь, в Бомбее и его окрестностях, можно встретить их «секретный» храм (неверующим вход запрещён) или толстую «Башню тишины», на вершину которой выкладывают покойников, на съедение птицам.
Дорога от Дели до Бомбея удивила нас жарою. Она идёт по саванне, обсажена кактусами высотой с человека и выше. Пейзажи порой просто невероятные. Но +30, +35 в тени днём, и +25, +30 ночью затрудняют движение путешественника. Вода — это проблема. В принципе её много, но она плохая, а бутылочную воду в деревнях не купишь, так что питаюсь одними фруктами — арбузами, мандаринами и бананами.
Индия дешевле России в части продовольствия, и если бы не любовь индусов к обсчёту белых мистеров, была бы удобна для обжорства. Пока же из трёх стран юга (Иран, Пакистан, Индия) для обжорства приятнее оказался Иран — с фиксированными ценами, и возможно, с государственной дотацией на некоторые продукты, скажем на хлеб. Интересно, что в Иране бензин был в 10 раз дешевле московского, а в Индии, напротив, раза в полтора дороже.
