Маруся никак не могла сосчитать, сколько же народу оккупировало их загородный дом. Двадцать человек? Тридцать? Больше?!
Куда ни взгляни — везде кто-то тусовался. Даже в летнем домике, выступавшем в роли «дачи», где хранилась старая мебель и ненужный хлам, даже в мастерской, которую Лана как-то завела для своих хобби, установила там гончарный круг, но спустя пару месяцев забросила, даже в беседке разложили настолки вперемешку с коробками пиццы.
Хотя, конечно, бассейн и мангал пользовались самым большим успехом.
Макар и Никита представили ей почти всех, но она мгновенно потерялась в этой толпе, запомнив имена вперемешку и не соотнося их с лицами.
— Это Маруся, наша сводная сестра.
Такого представления оказывалось достаточно.
Им всем было в районе двадцати, как ее братьям, но разница в возрасте не чувствовалась. Разве что — в опыте и интересах. Ее обычный круг общения состоял из молодых ученых, предпочитавших вечер в библиотеке любым тусовкам. Здесь же были друзья близнецов из морского училища и Данилы из цирковых.
В основном крепкие парни с короткими стрижками и сильными руками.
Когда еще побываешь на вечеринке моряков и циркачей?
Отличить одних от других было легко — первые в основном пили, вторые — выпендривались, делая колесо, стойки на руках и прочие несложные, но эффектные трюки.
Девчонок было немного, и они имели бешеный успех — именно вокруг них организовывались кружки по интересам.
Напились все моментально, с самого старта вечеринки целенаправленно вливая в себя как можно больше алкоголя — а после этого уже расслабились. Никита и Макар не отставали. Они успевали везде — и принести льда из морозилки, и добавить закусок, и попробовать все разноцветные коктейли, которыми мог похвастаться мелкий рыжий парнишка, взявший на себя роль бармена. Где-то уже потеряли футболки, зато приобрели светящиеся браслеты и ошейники — по несколько штук на каждого.
Маруся поначалу вырядилась в короткую белую юбку, блестящий топ и босоножки на тонком каблуке, но быстро поняла, что немного перестаралась, и избавилась от обуви.
Можно было подходить к любым компаниям — там всегда наливали. Можно было вливаться в танцы под странную смесь хитов из Тиктока и попсы девяностых. Можно было участвовать в любых разговорах — и сбегать на середине фразы.
Можно было все, никто не смотрел косо даже на парочку, решившую поиграть среди этой вакханалии в шахматы — этим ей неожиданно понравилась вечеринка.
Запах мяса и алкоголя, поцелуи, смех — от происходящего кружилась голова, хотя выпила она совсем немного.
— Ночь! Что за странная свобода! От заката до восхода! Ждать тебя надеясь вновь! — хором орали и прыгали на импровизированном танцполе у бассейна люди, которых еще и в проекте не было, когда эта песня стала хитом в первый раз.
— Малиновая Лада в малиновый закат! — орали они через минуту с тем же энтузиазмом. — Хотела на Канары, а везу тебя за МКАД!
Маруся чувствовала, как вайбы этого беззаботного веселья проникают в ее кровь и превращают ее в какую-то совсем другую девушку. Совсем не похожую на ту, что ехала сюда, надеясь провести спокойное лето и может даже обдумать свою будущую научную работу.
— Скучаешь?
Она дернулась, когда чей-то голос мурлыкнул ей прямо на ухо, а чья-то наглая рука скользнула по голой пояснице, но тут же исчезла, будто и не было.
Обернулась — за спиной никого.
Зато через мгновение этот кто-то сам развернул ее к себе за плечи.
Данила вынул из ее руки бокал с выдохшимся шампанским и вложил новый с чем-то малиново-лиловым и вишенкой сверху.
— Нет, не скучаю, — помотала она головой, осторожно пробуя кисло-сладкую жидкость с острым запахом текилы. — Мне очень весело.
— А почему тогда не танцуешь? — усмехнулся он.
— Да я не особая любительница, — призналась она чуточку смущенно.
— Зато твои братья — любители, — кивнул Данила на площадку у бассейна, с которой убрали шезлонги, чтобы поместилось больше народу.
Сердце похолодело даже раньше, чем Маруся нашла среди толпы две одинаковые макушки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
42
Никита стоял в стороне и смотрел на Макара, который вился вокруг Изольды. Она танцевала с закрытыми глазами, вытянув руки вверх и извиваясь под хрипловатый вокал.
А где прошла ты — там упала звезда, там светила луна и играла волна!
Руки Макара скользили по ее телу, обтянутому узким платьем, почти не касаясь, но он притирался к ней почти вплотную — еще пара сантиметров, и это был бы уже не танец.
Пальцы Никиты сжимали бокал с коктейлем так, что выступали жилы на предплечьях. Он не замечал ничего вокруг, лишь пожирал глазами эту парочку.
— Они были бешено в нее влюблены когда-то, — снова мурлыкнул мягкий голос Данилы над ухом. — Но, видать, все еще не отпустило.
— Оба? — зачем-то переспросила Маруся, хотя ей и так все было ясно. Особенно после игры в «правду или действие». Вот, значит, кто такая эта их одна на двоих первая женщина. Тайна Макара и одержимость Никиты.
Тот решительным жестом пихнул кому-то свой бокал и подошел к танцующей парочке. Музыка к тому времени уже сменилась и, когда брат тронул его за плечо, Макар уступил ему свое место.
Girl, you’ll be a woman soon…
Маруся такое видела только в «Грязных танцах» — Изольда устроила Никите настоящий приватный танец. Она терлась об него всем телом, разворачивалась спиной и сползала к ногам, ведя рукой по бедру, высовывала острый язычок и облизывала губы, медленно поднимаясь обратно.
Крепкий коктейль обжег горло — он только сверху был невинно-сладким, весь алкоголь оказался на дней. В голове зашумело, зрение поплыло, и все происходящее стало казаться Марусе нереальным, будто она смотрит кино.
Изольда отталкивала Никиту, а потом, смеясь, манила его обратно под томные гитарные переборы. Он падал на колени, а она ставила ногу ему на плечо и наклонялась, почти целуя — но снова, дразнясь, отшатывалась в последний момент.
Теперь Макар смотрел на них со стороны, не в силах оторвать глаза.
Как и Маруся.
Вот она, легендарная двойняшка, укравшая сердечки ее братьев.
Они все еще хотят ее, это видно всем окружающим.
— А что… — внезапно прозвучавший над ухом голос Данилы почти испугал, она успела забыть о его присутствии. От руки, обвившей талию, захотелось отпрыгнуть, но она удержалась. — Может, нам с тобой тоже зажечь, Марусь? Как думаешь?
И жарким шепотом:
— Я умею не хуже их обоих. Вместе взятых…
Маруся только поморщилась. Она была слишком умной для своих двадцати четырех. Ей было достаточно один раз встретить вот такого балабола, чтобы потом безошибочно угадывать знакомые нотки в голосе. «Ты просто поверь!»
Он не понимает, что это — когда на тебя смотрят с таким восхищением, как близнецы смотрели на нее. Когда от одного ее прикосновения у них учащается пульс, а от взгляда — моментально встает.
И как же не хотелось сейчас верить, что все это было не эксклюзивным шоу — только для нее, только ради нее, только с ней. А с легкостью повторится с любой другой доступной и согласной подружкой.
Маруся всегда была слишком умной. Даже заумной. Слишком спокойной. Слишком холодной для таких зажигательных парней, как Макар, Никита и Данила. Брат Изольды сейчас подкатывает к ней только потому, что она «та самая Маруся», это понятно.
Она всегда проигрывала таким девушкам, как его сестра.
Но не сегодня.
Нет.
Макар ощутил крепкую хватку на своем запястье, удивленно оглянулся — и замер. Тонкие пальчики Маруси переплелись с его пальцами, он встретился взглядом с ее светлыми глазами.
И как-то в одно мгновение из его головы вылетело все то, о чем он думал, глядя на то, как Никита танцует с их общей первой женщиной.
43
Изольда свела с ума Никиту при первой же встрече. Неудивительно — впервые он увидел ее в тот момент, когда она прямо с места прогнулась и встала на мостик, потом сделала стойку на руках, а закончила воздушным шпагатом.
