осмеливается заходить. Но весь день я молчала, думая о том, как она сказала, что знает его, как он говорил обо мне.
Поэтому, приняв решение, я объяснил Фрее, что мне нужен свежий воздух в городе. Она с улыбкой кивнула и продолжила свое новое увлечение — поэзию.
И вот я здесь, в устье борделей и под осуждающими взглядами людей, когда я прохожу мимо. Мне слишком хорошо знаком этот взгляд, поэтому он меня не беспокоит.
Полосы золотистого солнечного света освещают мощенные булыжником дороги, полные ларьков, где продают мясо, еще сочащееся кровью, травяные лекарства и… существ в клетках всех размеров.
Сердце колотится, я медленно пробираюсь вперед, стараясь не смотреть на них. Одну руку я держу на ножнах на поясе и прикрываю их плащом. Но гнусавый голос, старый и испуганный, зовет с боков: "Помогите мне, пожалуйста, помогите мне!".
Не смотри, не смотри, не смотри…
"Заткнись", — говорит кто-то, прежде чем пробормотать: "Мерзкий гоблин".
Полагаю, о том, чтобы не смотреть, теперь не может быть и речи.
Сжав кулаки, я кручусь на каблуках своих сапог и вижу, как продавец стучит по маленькой клетке. Она дребезжит, когда гоблин падает на дно. Его похожие на летучую мышь мшисто-зеленые уши нависают над обсидиановыми глазами, закрывая крючковатый нос.
Я подбегаю к продавцу, и он поворачивается. Он выше меня, и его живот выпирает из-под льняной рубашки: "Сколько за гоблина?" Я дергаю подбородком в сторону клетки.
Впервые я чувствую вину за то, что ловила этих существ, а здесь их продавали как рабов или кто знает что еще. Я освобожу его, как только заплачу продавцу, но у меня с собой не так много денег. Несмотря на то, что мы стажеры, мы не получаем тех выплат, которые положены настоящему венатору.
Мужчина издал неприятный смешок, похожий на мокроту: "Зачем тебе гоблин?". Его гнилая ухмылка вызывает у меня отвращение: "Мне кажется, ты потерялась, солнышко. Почему бы мне не направить тебя в правильном направлении, обратно к борделям?"
О, я сломаю ему руку, потом отрежу ее и скормлю гоблину.
Злобно сверкнув глазами, я достаю свой кинжал и смотрю на коренастые пальцы, испачканные грязью. Я уже собираюсь броситься на него с этим кинжалом, но твердый голос сзади заставляет меня прекратить движение.
Почему все меня останавливают!
"Мы не так разговариваем с людьми, Тиг. Ты уже должен это знать". Мужчина встает рядом со мной. Я украдкой бросаю взгляд на темные волосы, вьющиеся под его ушами, и его черный плащ, похожий на мой: "Научись быть более почтительным, если не хочешь оказаться в одной из этих клеток". Он насмешливо улыбается Тигу: "Хотя я сомневаюсь, что это будет достаточно унизительно для тебя. Я бы предпочел увидеть, как тебя преследует рюмен".
Я проглатываю смех, колющий мое горло.
"Арчер", — пробормотал Тиг: "Всегда рад твоему визиту".
"Я возьму гоблина. Он, наверное, устал от того, что каждый день видит твое лицо". Арчер протягивает несколько медных монет и, несмотря на ворчливую нерешительность, Тиг берет их. Повернувшись ко мне, Арчер сужает свои карие глаза с блеском юмора: "Хороший кинжал".
Мой взгляд устремлен на лезвие, все еще зажатое в кулаке. Кромка не такая острая, не блестит, как положено ножу, но он у меня уже много лет и все еще работает.
Я убираю его обратно в ножны и смотрю на него. Странно… По какой-то причине он выглядит так, будто все, кого я знала в своей жизни, слились воедино.
"Как тебя зовут?" спрашивает он, улыбка расплывается на его губах.
"Я…" Я делаю паузу, когда мое внимание привлекает деревянная вывеска позади него, на дальнем конце улицы. Глаз Полумесяца: "Мне жаль", — говорю я, оглядываясь на него. У меня нет времени на разговоры с людьми, которых я, скорее всего, больше не увижу: "Мне нужно идти, спасибо".
"Тебе не за что меня благодарить", — говорит он, и я вскидываю брови от его фамильярности: "Наслаждайтесь остатком вечера". Он кланяется, и я киваю в знак благодарности, прежде чем промчаться мимо него в сторону таверны.
Достигнув дверей, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Арчер исчез, как и клетка, в которой держали гоблина.
Я не могу сказать, что за человек Арчер, но будет ли гоблин в большей безопасности с ним, я никогда не узнаю.
Отгоняя эту мысль, я забываю о гоблине и обо всем остальном, когда вхожу в таверну. Знойная жара от пьяных тел заполняет малиновый зал, их тошнотворный смех и драки между столами. Ничего, кроме драных коричневых платьев и мужчин в поношенных туниках, которые сливаются со всей обстановкой огромного трактира. Такая мрачность по сравнению с яркими оттенками одежды в центре города.
По таверне проносится ковш с медовухой, забрызгивая стены, пока я пробираюсь к барменше у края стойки. Я спрашиваю Лейру, и женщина не улыбается, не реагирует. Она просто склоняет голову, протягивает руку в сторону задней части трактира и ведет меня через занавешенный бисером дверной проем.
Буфетчица молча оставляет меня у входа, и я перевожу дыхание. Гортанные звуки из таверны становятся глуше, когда мой взгляд перемещается в каждый угол тусклой комнаты, заставленной полками с травами и маслами, вероятно, для лечения. Но здесь нет ни окон, ни картин, и я думаю, стоило ли мне вообще приходить.
Грохот переводит мой взгляд на центр небольшого дубового стола, за которым сидит Лейра: "Наралия", — улыбается она: "Ты пришла".
Я не отвечаю, наблюдая, как ее улыбка исчезает, и она подходит ко мне, кладет одну руку мне на спину и дает знак сесть на стул.
Она зажигает свечу и устраивается напротив меня, опираясь руками о стол. Бусы и всевозможные браслеты свисают с ее запястья, пока пламя мерцает между нами.
"Вы здесь живете?" наконец, спрашиваю я.
"Большую часть времени мы живем здесь, но у моей жены Аэль есть коттедж далеко за городом".
Я медленно киваю в ответ и бросаю взгляд вправо на полку с книгами над прилавком из красного дерева, все в кожаных переплетах, прежде чем посмотреть на ту, что лежит на виду. В сердцевину книги вставлен тот же фиолетовый аметист, который Лейра носит в волосах.
Аметист, кристалл, о котором многие говорили как о символе ведьм. И книга эта не обычная, если не гримуар: " Вы ведьма", — говорю я, слишком настороженно оглядываясь на Лейру.
Ее взгляд перемещается туда, где лежит гримуар, и она вздыхает: "Я понимаю, что ты настороженно относишься ко мне".
"Не каждый день ко мне приходит ведьма, которая тайно
