мне подошла Иви. Она повернулась к дому и подняла голову. — Кто это?
— Граф прислал рабочих. Они отремонтируют нам крышу, — я бросила на неё многозначительный взгляд. — А ты говоришь: сухарь.
— Да? — подруга поджала губы. — Ну ладно… Соглашусь, я была несправедлива к нему.
Мужчины осмотрели черепицу, проверили перекрытия и сообщили, что на днях приедут со строительным материалом ремонтировать крышу. Что очень нас порадовало. Впереди дождливая осень, а там и зима. Зато теперь мы общими усилиями дом приведём в порядок.
Вечером мы попросили Джая присмотреть за близнецами, а сами отправились собирать смолу. Солнце ещё не опустилось к границе холма, но нужно было спешить. С собой я взяла острое шило и банку, плотно закрытую крышкой, в которой было немного растительного масла, чтобы смола не застыла.
— Может, граф нас обманул? — вдруг сказала Иви, поправляя очки. — И напавшая на него девушка — жертва?
— Жертва чего? — я нахмурилась, не понимая, о чём она толкует.
— Соблазна! — подруга сделала большие глаза и начала фантазировать: — Граф её обесчестил, а она решила отомстить! Он ведь и на девчонку эту из деревни поглядывает.
— Иви. Мы ведь договорились не делать преждевременных выводов, — остановила я её размышления. — Так можно до чего угодно додуматься!
Когда мы пришли к старой мельнице, солнце уже коснулось своим краем границы холма. Его лучи красиво окрашивали небо в оттенки багряного и золотого. Полуразрушенное здание отбрасывало длинные тени. Ветер тихо шелестел в траве, словно рассказывая старую забытую историю, от которой на душе было немного тревожно.
Я сразу же направилась к пихте и сделала шилом прокол в нижней доле одного из бугорков. Подставив под прокол баночку, надавила на бугорок, освобождая живицу. Тем временем Иви шуршала высокой травой, выискивая секреты графини.
— Мне кажется, я нашла, где тайник! — подруга подбежала ко мне с горящими глазами. — Ты уж меня извини, Адди, но я должна посмотреть!
Она тут же развернулась и помчалась обратно. Я лишь покачала головой, понимая, что все увещевания бесполезны.
Собрав достаточное количество смолы для клея, я подошла к большому камню, возле которого рылась Иви. Она прихватила с собой маленькую садовую лопатку и уже умудрилась вырыть ею приличную ямку.
— На это место падали солнечные лучи! Ох… Адди… Я что-то нашла!
Я опустилась рядом с ней. На дне виднелось деревянная поверхность, похожая на крышку шкатулки. Иви стала копать ещё активнее и вскоре извлекла на поверхность небольшой сундучок. На нём был навесной замочек, а рядом на цепочке висел ключ.
Открывая полукруглую крышку-горку, мы немного волновались. Внутри лежала какая-то ветошь. Я взяла некогда белоснежную ткань и изумлённо прошептала:
— Это детское платье!
— Да. Это платье для крещения, — подтвердила Иви, доставая кружевной чепчик и пинетки. — Посмотри, на шапочке и на платье вышиты инициалы «М. С.».
Я заглянула в сундучок. На дне лежал медальон на цепочке и конверт. Иви взяла его, осторожно открыла и прочла:
«Мой дорогой Патрик, я предчувствую беду. Мне кажется, что мой супруг замыслил нечто дурное. Но у меня есть тайна, которую я хочу, наконец, открыть. Пришло время. Ты помнишь, что я уезжала к своей больной тётушке в Лат? И пробыла там всю зиму? Она не была больна, мне пришлось лгать и тебе, и графу. Я родила ребёнка. Твоего ребёнка. Девочка пришла в этот мир раньше срока, и я сразу отдала её на воспитание в деревенскую семью. Объявить Марию дочерью графа я не могла, ведь у нас с ним давно не было отношений. Мне так хотелось уехать с тобой, забрать нашу малышку и остаток жизни провести вдалеке от этого ужасного места. Но если ты читаешь эти строки, значит, моим мечтам не суждено сбыться. И наша встреча произойдёт не здесь, а в лучшем из миров, мой дорогой Патрик. Прошу тебя, найди нашу дочь и вспоминай меня, глядя, как она растёт. Тётушка Флоренс всё знает и расскажет тебе, у кого находится Мария. Прощай, любовь моя. Навеки твоя Марианна.».
— Вот так дела… — протянула Иви, поднимая на меня рассеянный взгляд. — Получается, что графиня родила ребёнка от смотрителя. И у Шетленда есть сестра.
— Трагическая история, — согласилась я, складывая детские вещи обратно в сундучок. — Сколько поломанных судеб. Сколько несчастных людей. И что с этим делать, решать только графу. Мы отдадим ему и письмо, и содержимое тайника. Хватит с нас чужих секретов.
Уже дома, занимаясь приготовлением клея, я размышляла над историей семьи Шетленд. Да, графиню можно было понять: она шла за любовью. Но, а как же сын? Пусть даже рождённый от ненавистного мужа. Неужели он не заслужил материнского тепла? Я никогда бы не смогла оставить своего ребёнка.
Тем временем, ранее немного затвердевшая смола уже полностью растаяла. Я добавила в неё измельчённую в ступе головешку из очага, потому как древесная зола действовала как затвердитель. Потом смешала смолу с сухой травой, измельчённой в порошок.
На выходе клей получился густым и черным. Остудив его до тёплого состояния, я скатала несколько шариков. Теперь, перед тем как что-нибудь склеить, нужно будет просто нагреть шарик с одной стороны и нанести на нужные поверхности. Потушив костёр, я взглянула на звездное небо. Мириады крошечных огоньков рассыпались по бархатной черноте, словно кто-то небрежно выронил горсть бриллиантов. Тишина ночи обволакивала, нарушаемая лишь редкими криками ночных птиц. Природа дышала полной грудью, впитывая в себя все тревоги и заботы дня, оставляя лишь чувство безмятежности и покоя.
Глава 28
В воскресенье утром вся наша большая семья отправилась в церковь. Пообещав отцу Оппиту посещать службу, приходилось держать своё слово. Детей мы тоже взяли с собой. В новой одежде они выглядели совершенно по-другому и теперь не напоминали беспризорников. Священник обрадовался, увидев нас.
— Как хорошо, что вы пришли! Сегодня будет проповедь о дружбе и взаимопомощи! — преподобный похлопал по кожаной папке, в которой лежали листы с его речью. И она вдруг развалилась на две части. Отец Оппит сокрушённо покачал головой. — Ну вот! Как же не вовремя! Она прослужила мне много лет…
Джай помог собрать разлетевшуюся проповедь, и мы направились в церковь.
Внутри уже собрались прихожане. Тихо переговариваясь, люди рассаживались на стоящих по две стороны церкви рядах широких скамеек. Моё внимание сразу привлёк граф Шетленд, сидящий отдельно, на первом ряду, ближе всего к алтарю.
— После службы нужно рассказать его сиятельству о нашей находке, — напомнила я Иви, устраиваясь поближе к выходу. — Садись. Здесь меньше народа.
— Смотри-ка, кто здесь, — прошептала подруга, кивая на проход. — Почему они не
