Читаем без скачивания Снегурочка на заказ - Альма Либрем

Глава восьмая

- Может быть, - не унималась мать Котовского, - ты нас хоть познакомишь… А то всё один да один, а теперь: "мама, не переживай только, но я приеду не один!" Да чего ж переживать-то, раз с невестой? Такая хорошенькая девушка… А где вы познакомились? – она потянула меня за руку, кажется, пытаясь вывести под свет фонаря. – А сколько вам лет? О, и как вас зовут? Можно, я буду обращаться к вам на "ты"?

Я беспомощно оглянулась на Даниила. Тот, судя по всему, родительской реакции совершенно не удивился. Спокойно пожал руку отцу, обнял мать, но та тут же отпихнула сына. Будущая невестка её интересовала больше.

Мамочки! Это ж я – будущая невестка?! Или меня всё-таки с кем-нибудь перепутали? И вообще, плакать или радоваться? Что шеф задумал?

Отец Даниила вел себя спокойно. Внешне они были очень похожи, по крайней мере, в неверном свете фонаря. А вот женщина, невысокая, пухленькая и безгранично активная, подарила своему сыну разве что некоторые черты лица. И, возможно, пробивной характер.

- Мы коллеги… - запнулась я, не зная, с какого ответа начинать. – Мне двадцать четыре… Будет скоро.

- Коллеги? – улыбнулась мать. – Данечка, вы работаете вместе? Ох, как это мило! А кто вы?..

- Я работаю в отделе…

- Начальницей отдела, - исправил меня Даниил. – Это связано с аналитикой и маркетингом. Мама, ты же всё равно ничего в этом не понимаешь.

- Да уж, куда мне. Двадцать четыре! – продолжала охать мать, не давая своему супругу вставить ни единого слова. – Пять-шесть лет – это замечательная разница в возрасте. Вот я вышла за сверстника и всю жизнь, всю жизнь, - она сердито посмотрела на мужа, - вынуждена его наставлять. Но Данечка у меня смышленый мальчик…

- Данечка уже не мальчик, - поправил её Котовский. – Мама. Мне почти тридцать и, - он осторожно отцепил пальцы родительницы от моего рукава, - я уже давно вырос из возраста, когда надо устраивать допрос моим спутницам. Тем более, моей невесте.

Невесте? Какой невесте? Я уж было понадеялась, что это мать просто сделала преждевременные выводы, увидев женщину рядом с сыном, а они это всё, оказывается, серьёзно?!

- Её зовут Оля, - представил меня Котовский, отодвигая подальше от своих родителей.

- И да, - пискнула я, - можно на "ты".

- Ой! Как это мило! – тут же заулыбалась женщина. – Оленька, если хочешь, ты можешь называть меня мамой!

Я почувствовала, как стремительно краснею. Надо сказать, что всё это фарс, что мы приехали работать над проектом, а ещё я просто сыграю Снегурочку для племянников Котовского. Развернуться и уйти. Или… Да хоть как-нибудь это всё прекратить! Чтобы они перестали смотреть на меня, как на будущую невестку, а то так и сверлят взглядом.

- Но если ты не готова, - протянул, нагло улыбаясь, Даниил, - называть незнакомую женщину мамой, а незнакомого молчаливого мужчину папой, то вполне можешь обращаться к ним как к Елене Владимировне и Сергею Петровичу.

Я кивнула.

- Олечка, - тут же забеспокоилась Елена Владимировна, - с тобой всё в порядке? Ты какая-то бледненькая… Данечка, - она требовательно уставилась на сына, - твоя невеста беременна?!

Котовский взглянул на меня, вопросительно изгибая брови.

Пришлось спешно отрицательно замотать головой. Нет-нет, не беременная. К счастью, непорочные зачатия – это удел религии, а не простой жизни. А из порочного в моей жизни только этот сволочной Котовский, который, кажется, наврал с три короба о том, кого сюда привезет! И мне наврал!

- Мы просто очень устали, - вымученно улыбнулся Даниил. Кажется, довольно искренне. – Сама понимаешь, долгая дорога, тем более, ночью за рулем – не самая приятная затея. И мы с Олей с самого утра на работе. А она так беспокоилась из-за знакомства с вами, что всю ночь не сомкнула глаз.

Откуда ж бы ты это, сволочь, знал, что я всю ночь не сомкнула глаз?! Нет, Котовский, конечно, прав, мне, мягко говоря, очень плохо спалось, но это не значит, что…

- Ох, и правда, - заулыбалась Елена Владимировна. – Что ж это я. Уже за полночь, а я тут со своими расспросами. У нас же ещё будет много времени пообщаться! Данечка, ты же до самого Рождества?

Я собиралась запротестовать, но Котовский нагло кивнул.

- Я подготовила для вас комнату, - Елена Владимировна вклинилась между нами, схватила нас за руки, словно маленьких детей, и потащила следом за собой. Молчаливый Сергей Петрович направился следом, не вмешиваясь в бурную деятельность своей жены. Очевидно, ему было прекрасно известно, что любое сопротивление в этом случае бесполезно.

Но кому уж и надо было сопротивляться, так это мне. Хоть бы рот раскрыть, сообщить, что произошла ошибка! Я ни минуты Даниилу не невеста, я просто его нерадивая подчинённая, которая должна будет сыграть Снегурочку на детском празднике и навсегда покинуть их гостеприимный дом.

Вот только Елене Владимировне некогда было нас услышать. Не стесняясь своей болтливости, она говорила без умолку, ровно до того момента, пока не затолкнула нас в какую-то комнату.

- Это комната Данечки, - сообщила довольно она. – Он, конечно, редко к нам приезжает, но я настояла на том, чтобы у него была отдельная спальня. Дочь сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Ведь дом – Данечкин подарок, как тут может не быть для него места?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍