квинсианец вздрагивает, нервно озирается и выходит.
Минута тишины. Труп стынет. Ночной ветер. Женщина в отчаянии. Запах глии.
Агерре читает в иллюзионной библиотеке конституцию убитого. В пятом пункте та ссылается на полный текст Лондонской декларации, включая ортодоксальный Закон Арте. Агерре спрашивает у библиотекаря указатель, и тот показывает ему примечания. Исполнение Закона требует установления эстетического статуса убийства. Поскольку Закон признает тот печальный факт, что объективная красота, хотя она и существует, не может быть оценена по ту сторону смерти, сюда прибудут двенадцать квинсианцев, которые вынесут решение. Информация уже помчалась по глиоводам, автозавещание Габриэля исполняется.
То есть убийца все же может подпасть под местную юрисдикцию – если преступление нарушило каноны красоты.
Агерре, массируя шею и плечи вдовы, открывает дверь в Сциллу и входит через Стража в его голову.
– Поймай мне этого артиста, – мыслит он.
В Глине, через две комнаты, все также продолжается бал по случаю пятой годовщины покупки планеты, слышатся музыка и сочный смех людей и ксенотиков.
2. Пес и Хамелеон
Сцилла Миазо выскакивает в окно, штанины и широкие рукава трепещут на холодном воздухе, в непроницаемой для человеческого глаза дрожащей белизне, он падает с убийственной скоростью, семидесятый, шестидесятый, пятидесятый этаж, молниеносно темнеют и светлеют проносящиеся мимо горгульи, барельефы, витражи, блестящие плоскости живокриста, складывающиеся на стене Агерре-тауэр в мозаики Пенроуза.
В окрестностях сорокового этажа ксенотик сжимает пространство над головой. Быстро переместив точку коллапса вверх, усиливает узел, пока гравитационный колодец не оказывается зажатым в двухстах метрах над землей, посреди уличного каньона между Агерре-тауэр и Замком Ордена. Колодец вначале должен быть глубоким, чтобы затормозить падение Сциллы. Прежде чем Миазо останавливается, а затем взмывает к местной точке псевдо-Лагранжа (восемьдесят второй этаж), от Башни и Замка отваливается несколько фрагментов внешних украшений. С угловой террасы Замка также срывает четыре больших знамени ОНХ, гигантские злобно-фиолетовые полотнища с нарисованными на каждом тремя серебристыми буквами. Знамена падают в гравитационный узел, опутывают его, длинные древка торчат из клубка под дикими углами, одно ломается… Шипастое фиолетовое солнце над головой ксенотика.
Сцилла, зависнув в точке невесомости, смотрит на Агерре-сити – астигматически, ибо одновременно находится в Глине и в Иллюзионе.
В Глине город сверкает дважды отраженным блеском – ночь (здесь всегда ночь), солнце за горизонтом, но золотисто-голубое кольцо планеты дает достаточно света, чтобы живокристная метрополия сияла на фоне старого вулканического плоскогорья, будто бриллиант среди шлака. Бриллиант шестигранный, причем передняя и задние грани непропорционально вытянуты идентичными отражениями перемещающегося района. В данный момент перемещается Торговый район, перед городом вырастают остроконечные Тройняшки Гуза, еще не упавшие с противоположной его стороны, сверкая хрустальным живокристом в авангарде Агерре-сити, перед районом Каббалистов. Поскольку центр и оси города постоянно движутся, причем в разных направлениях, в соответствии с тем, как меняется направление, в котором путешествует метрополия, узор ее улиц в силу необходимости обладает фрактальной структурой, всегда с несколькими фокусами, до которых можно дойти из любой точки, придерживаясь одного и того же алгоритма маршрута. Фокус, ближайший к геометрическому центру Города Хаоса, называют Большим Аттрактором. Агерре-тауэр и Замок ОНХ были скопированы две недели назад, и Сцилла, вися между ними и глядя в сторону фасада метрополии, видит перед собой четыре аттрактора, восемьдесят процентов Агерре-сити, а дальше – черную равнину, иссеченную неглубокими ущельями, восток кольца, огромный купол звезд, никогда до конца не блекнущих даже на дневной стороне.
В Агерре живет всего четыреста тысяч человек. Учитывая время, особого оживленного движения ожидать не следовало бы, но поскольку сейчас праздник, крыши и террасы, воздушные кафе и дансинги полны. Погруженные почти в полный мрак наземные дороги служат исключительно для безлюдного автоматического транспорта, в том числе живокристной перистальтики бродячего города. А поскольку в соответствии с распоряжением мэра воздушный транспорт над городом запрещен, вернулось забытое искусство пеших прогулок; Агерре-сити достаточно мал. С момента рождения города, создававшегося по принципам трехмерной архитектуры – где ни одно из направлений не подвергается дискриминации вследствие силы тяжести и несовершенства материальных технологий, – в нем сформировалась традиция путешествий по дорожкам, соединяющим две произвольные точки под его диффузионной полусферой. Узкие и широкие дорожки из самого быстрого черного высокоэнергетического живокриста растут между зданиями со средней скоростью три километра в час, и еще быстрее потом разрушаются, превращаясь в пьезоэлектрическую сажу. Фазу активности города можно определить с первого взгляда по тому, насколько густа сеть воздушных дорог. Более пристальный взгляд позволяет оценить точнее: точки сгущения, где сходятся опускающие и поднимающиеся аллейки, указывают – будто в структуре мерзлоты, в схеме полимера – на центры кристаллизации, места, где сильнее всего бьется пульс города. Теперь уже нет сомнений, что внимание метрополии сосредоточено на Агерре-тауэр: живокристный зиккурат окружают густо ветвящиеся черные ленты, некоторые еще растут, некоторые уже распадаются, в основном начиная с отдаленных от башни концов – гостей все еще прибывает больше, чем покидает палаты властителя планеты. Сеть эта здесь столь густа, что кажется чудом, что внезапно пробитая Миазо гравитационная дыра не разрушила конструкцию ни одной из аллеек. Одна из них прямо под ним, одна слева, одна на уровне фиолетового солнца – та ведет от Каланчи, самого высокого здания города, опускаясь к балкону шестьдесят второго этажа Агерре-тауэр (если еще до него не доросла). Остановившиеся на ней мужчина в белом костюме и женщина в синем платье топлесс смотрят на Сциллу, опираясь на поручень; женщина поднимает в его сторону асимметричный бокал-раковину, будто провозглашая безмолвный тост. Миазо не обращает на них внимания – он уже в Иллюзионе.
В Иллюзионе/Open/Aguerre00 вчетверо теснее. На празднование годовщины прибыло свыше миллиона гостей, в основном с Земли, но также непропорционально много из колоний. Приглашены были в основном тем или иным образом связанные с ICEO или напрямую с ОНХ. Теперь они толпятся на видовых инсталляциях города, его каскадных террасах, живокристных воздушных дорожках, глинных и иллюзионных. Для иллюзионных гостей левитирующий ксенотик выглядит большей достопримечательностью: трое стоящих на аллейке позади пары в вечерних костюмах показывают на Сциллу пальцами, женщина с бокалом что-то им объясняет, оглядываясь через плечо. Миазо не обращает внимания, он уже в Иллюзионе/Open/Аguerre00/Personal/Track07.
Скачанная Стражем запись, сделанная четверть часа назад, накладывается на картинку в реальном времени. Убийца выскакивает в окно из Агерре-тауэр – но он не ксенотик, и искусство Ваяния пространства-времени ему чуждо, у него иная стратегия: выпрыгнул, развернулся в полете, прижался к стене, повис на пальцах. Миазо внимательно к нему приглядывается. Мужчина высок и худ, у него длинные руки и ноги, черные волосы заплетены
