у меня был выключен звук на телефоне, а после прогулки я поставила его на зарядку и со всеми этими сборами даже не вспомнила о нем.
— Черт, — ругаюсь себе под нос и быстро печатаю ответ.
«Я еду».
Бросаю взгляд на время. Пять минут седьмого. Отлично.
____________
Мои прекрасные, спасибо за ваши комментарии! Вы у меня бест оф зе бест!!!!!
Глава 22
Почти восемь вечера.
А вместо того, чтобы сопровождать своих пацанов на дискотеку, я стою в планке и, как умалишенный, поднимаю и опускаю тело. Вдох. Сгибая руки, опускаюсь. Касаюсь грудью пола. Выдох. Выпрямляю руки и возвращаюсь в исходное положение. Еще раз. И еще. Пока мышцы живота не начинают гореть. Но это лишь подстегивает меня не останавливаться. Выматываю себя до победного.
Хочу заебаться так, чтобы не думать о ней.
Она не придет.
Скалюсь.
Черт возьми. Конечно же, она не придет.
Блядь. Вот на хера, а? На хера они вообще мне рассказали о своем чертовом сюрпризе? Лучше бы понятия не имел. Прожил бы и без подарка. Прожил, если бы не узнал, что они имели ввиду под этим своим подарком.
И додумались же.
Стискиваю челюсти. Резко выдыхаю и возвращаюсь в исходное положение.
Свешиваю голову. Всего трясет. Но начинаю еще один подход, будто болью наказываю себя за то, что позволил ситуации так выбить себя из колеи.
В последние дни мне даже показалось, что я могу управлять своими чувствами к этой девушке как здравомыслящий человек, но сегодня моя иллюзия превратилась в пепел.
Ни хера я не могу.
И сейчас больше всего на свете я хочу сорваться к ней и, глядя прямо в глаза, спросить, сколько она еще будет мучить меня? Самая настоящая ведьма! Злюсь. И плевать, что не имею права. Я охренительно злой на нее. Всю душу мне вымотала.
Лучше бы эти сорванцы до последнего держали в тайне свой подарок и не рассказывали о нем. Обвела пацанов вокруг пальца, а меня будто и вовсе через колено кинула.
Ладно я… но парни-то видно и правда что-то готовили, а пришли — и лица на них нет.
В дверь раздается стук, но я рявкаю так, что дверная ручка резко возвращается на место:
— Занят!
За последние полчаса я сорвался уже на троих пацанов, которые попытались меня подбодрить и вытащить из кабинета. Но в таком состоянии мне лучше оставаться здесь. На хрен. Еще переклинит, и реально сорвусь к своей Ведьме.
А я ведь продержался почти неделю без нее. Хотел дать нам обоим время, ей, конечно же, в первую очередь, себя работой завалил, чтоб не было возможности даже написать ей. Я хотел, чтобы Алиса сама захотела этого. Идиот. Усмехаюсь сдавленно, не прекращая отжиматься. Думал, что, может, она сама напишет. Типа соскучится, все дела. Даст хоть какой-нибудь знак, чтобы я начал действовать. Я же передавить боялся. А там и передавливать нечего. По хер ей на меня. И чем быстрее я это приму, тем проще будет жить.
В очередной раз она провела между нами черту. Может, я и заслужил. Но я надеялся, что все наладится, если я немного приторможу. Возможно, мне не стоило этого делать. Нужно было, наоборот, додавить. Я ведь чувствовал это. Чувствовал, чтоб ее, как она прижималась ко мне. Как ее дыхание целовало мою шею, и она не спешила отталкивать меня. Сама зависла в том моменте. Хоть что говорите, но я, блядь, почувствовал это.
Почувствовал и отступил, как последний придурок. Что толку сейчас жалеть об этом? Алиса уже расставила своих тараканов в алфавитном порядке. Еще и пацаны влезли. Заебись, вообще. Подумает, что я, как полный кретин, подсылаю детей. Блядь. Надо было позвонить ей и все объяснить. Это не было моим коварным планом. Или что она себе там напридумывала? Почему в последний момент отказалась?
Горячее ощущение раздражения локализуется в груди. Это настолько некомфортно, что я пытаюсь выдавить это уродливое чувство, ускоряя свои движения.
Дыхание шумное. Прерывистое. Пот льется по лицу крупными каплями.
Стук в дверь снова врывается в мои мысли.
— Я же сказал, что занят, черт возьми! — рычу сквозь зубы, ощущая, как руки едва не подкашиваются от перенапряжения.
Дверь открывается, и я уже готов заорать, чтобы они убирались к чертовой матери, но залипаю на черных кедах.
Маленький размер и стройные ноги, выглядывающие из-под подола… Что за…
Кадык дергается. В остальном — я как чертов камень. Медленно поднимаю голову, и когда мой взгляд падает на сногсшибательную Ведьму, мое сердце разбивается о грудь и пытается вырваться из горла.
Оу май гад, блядь.
Если это галлюцинация, я не хочу, чтобы мне оказывали первую помощь.
Девушка, которая в последние дни, нет, чертовы недели, занимала все мои мысли, прямо сейчас стоит передо мной в платье, облегающим ее миниатюрную фигуру, как вторая кожа.
Мне становится действительно плохо, когда я нахожу разрез на ее бедре. Приходится приложить усилия, чтобы поднять взгляд выше и получить еще один удар под дых. Алиса смотрит на меня своими большими голубыми глазами, в которых искрит сомнение, я, черт возьми, вижу его, но несмотря на это она делает неуверенный шаг, и я… господи, чтоб меня! Я вижу бо́льшую часть ее красивого обнаженного бедра.
Это причиняет адскую боль моему сердцу, и эта самая боль устремляется в пах тяжелым ударом. Я даже боюсь представить, как выгляжу сейчас. Уверен, у меня высунут язык, и с него стекает вязкая слюна, как у голодного пса. Мне приходится сглотнуть, чтобы мой голос обрел форму человеческой речи:
— Ты пришла.
Алиса закрывает за собой дверь.
— Привет, — она сдерживает улыбку и неловко убирает волосы за уши. — Извини. Я без подарка. — И облизывает свои маленькие губы с таким невинным видом, что я теряю остатки контроля над своим телом и валюсь пластом на пол.
Твою. Мать. Падать на стояк — не лучшая идея. Шах и мат, Багиров.
Глава 23
— Ты в порядке? — с искренним переживанием спрашивает Алиса, но не успевает подойти ко мне.
Превозмогая боль, рывком поднимаюсь на ноги. Как только выпрямляюсь, ощущаю приход: после охуенной нагрузки мышцы сокращаются с такой силой, что я корчусь и шиплю сквозь зубы.
Твою мать.
Прилетело со всех сторон.
Растираю живот. Поправляю пострадавший стояк, не сразу соображая, что этим смущаю Алису.
Черт.
Она опускает взгляд и тут же отводит в сторону. Щеки краснеют. Я тоже стою и пялюсь на
