его аудиторов подготовил обстоятельный отчёт по орловским владениям графа Иванова-Васильева. До князя уже дошли слухи о кратком, но бурном визите полковника в свои имения. Ознакомившись с отчетными документами о состоянии дел в имении, граф немедленно отбыл в Рощино — центральное поместье — в сопровождении верных ухорезов.
Подробностей того, что он там творил, князь не знал, но вскоре два соседних помещика подали жалобу в губернское жандармское управление, умоляя оградить их от самоуправства графа. Ответ Иванова-Васильева был молниеносным и дерзким: он явился в Орёл и так «встряхнул» жандармское управление и губернское чиновничество во главе с губернатором, пообещал на следующий год испросить у Государя разрешение на полную ревизию всей Орловской губернии.
Для ведения дел граф нанял толкового юриста из конторы князя Юсупова. Тот обеспечил безупречное с юридической точки зрения исполнение интересов нанимателя: суд приговорил прежнего управляющего и его помощников к выплате двенадцати тысяч рублей, украденных ими из графской казны, а двух соседей помещиков — к штрафу по пять тысяч каждый за незаконное использование земель Иванова-Васильева на протяжении семи лет. Новым управляющим имениями граф оставил собственного брата, выписав ему обширную доверенность на представление своих интересов во всех инстанциях.
Аудитор и юрист, занимавшиеся делами Иванова-Васильева, лишь разводили руками.— Самое худшее, что может случиться с вами, ваше сиятельство, это стать его врагом. Человек он чрезвычайно влиятельный, — с предельной серьёзностью заметил аудитор. — Я наводил справки о его делах в Юрьевском. Представьте, он даровал вольную всем крестьянам без всяких откупных. Пожелали уйти лишь семеро, да и те остались в его владениях, перейдя на арендные договоры на землю. Остальные и вовсе не изъявили желания. Полагают, что под его защитой чувствуют себя куда безопаснее, чем будучи свободными. При этом имение не просто существует — оно процветает. Граф умело подбирает в помощники толковых и преданных людей, обеспечивая им достойное содержание. Он отменил для крестьян множество повинностей и податей и переходит к более прогрессивным методам ведения хозяйства. Сумел же, к примеру, доходчиво разъяснить и на деле показать выгоду возделывания картофеля. Под новые посевы он отвел значительные площади.
Князь, до этого, никогда не слышал, чтобы его доверенные лица столь лестно отзывались о ком то.
— Хотя, как я понял, лично он не слишком искушён в практическом земледелии. Однако важнее иное, ему в полной мере дано понимание верного направления и умение двигаться по нему. Волю свою он проводит в жизнь не кнутом и принуждением, а силой убеждения и личным примером. Впрочем, как показала практика, в случае необходимости он не боится применить и силу. Решителен, настойчив, но при этом справедлив и не скуп в отношении тех, кто ему верно служит. Одним словом, прирождённый организатор и искусный администратор. — высказал своё мнение аудитор.
— Не случайно граф Васильев избрал именно его наследником, вручив все права и состояние своего рода. Человек поистине достойный. Теперь я понимаю, отчего моя Коста, обычно столь уверенная в себе, при одном упоминании о нем замирает и трепещет. Она, покорительница мужских сердец и повелительница их душ, и та опасается встречи с графом. Вот она, разгадка появления у меня внуков… Надеюсь, дети вырастут достойными своего отца.
С этими мыслями князь ехал в Петербург.
Ожидания князя не обманули: две крупные сделки, проведённые его конторой, принесли солидный доход. Он только что собрался подписать бумаги, когда в кабинет почтительно вошёл слуга.
— Ваше сиятельство, к вам курьер, — доложил он.
— Проси.
В кабинет уверенной походкой вошёл поручик Измайловского полка в парадном мундире.
— Пакет для вас, ваше сиятельство. — Офицер кратко вручил конверт, отдал честь и так же чётко удалился.
Князь вскрыл пакет. Внутри лежало приглашение на аудиенцию к самому императору. Это было тем более неожиданно, что князь не состоял на государственной службе и всячески избегал официальных сообществ и, уж тем более, политики. Он ломал голову, с чем мог быть связан этот высочайший вызов, но тщетно. Как бы то ни было, отказаться было невозможно.
В назначенный день и час, одетый строго по дворцовому этикету, князь прибыл в Зимний дворец и, ожидая в золочёной приёмной, вновь перебирал в уме возможные причины своего приглашения.
Наконец, дверь в кабинет императора распахнулась.
— Его величество просит вас, ваше сиятельство.
Переступив порог, князь Юсупов склонился в низком, церемонном поклоне.
— Здравствуйте, ваше величество.
— Здравствуйте, Борис Николаевич! Я вижу, вы удивлены моим приглашением? — император внимательно, чуть испытующе посмотрел на гостя.
— Признаться, ваше величество, удивление моё весьма велико.
— Оно объяснимо. Причина, по которой я вас побеспокоил, связана с вопросом государственной важности, в решении которого ваша помощь может оказаться бесценной.
— Я весь во внимании, государь.
— Борис Николаевич, в империи нашей назрел крестьянский вопрос. Дальше откладывать его решение невозможно. Настала пора кардинальных реформ — мы должны упразднить крепостное право. Хочу услышать ваши мысли по данному поводу?
— Ваше величество, столь неожиданный вызов… и вопрос поистине глобального масштаба, — князь был явно смущён. — Признаю, вопрос крепостного права чрезвычайно сложен и едва ли может иметь единственно верное решение. Осмелюсь согласиться лишь с одним: он действительно назрел и требует незамедлительного разрешения. Но каким должно быть это решение — мне, увы, не ведомо.
— Именно поэтому я и намерен включить вас в секретный комитет по крестьянскому делу, — твёрдо возразил император.
— Ваше величество, я опасаюсь, что моё участие принесёт комитету мало пользы, — почтительно, но с лёгкой дрожью в голосе ответил князь.
— Я полагаю, Борис Николаевич, вы глубоко заблуждаетесь. Всем известно, сколь искусно вы ведёте дела по скупке закладных и управлению имениями. Ваши люди — прекрасные специалисты, досконально изучившие все тонкости функционирования помещичьего хозяйства и взаимоотношений с крестьянами. Кому, как не вам, помочь сделать реформу не просто декларацией, но действенной и жизнеспособной мерой. Я опасаюсь, что без трезвого, практического взгляда она рискует остаться мёртвым прожектом, плодом фантазий кабинетных мечтателей, далёких от суровой реальности наших деревень.
— Но ведь вашему величеству доподлинно известно, как отзываются обо мне в высшем свете? — с усмешкой произнёс князь. — «Подлый ростовщик», «спекулянт, наживающийся на разорении дворянских гнёзд»…
— Борис Николаевич, — император взглянул на него прямо. — А разве я придаю значение тому, что мои подданные шепчутся у меня за спиной, величая «Палкиным»? Мы с вами прекрасно понимаем: в своих бедах виноваты по большей части сами должники. Расточительность и неумение вести хозяйство
