даже прилипать друг к другу идеально ровными поверхностями.
Может, и у меня сейчас такая ситуация, и у Лёхи тоже. Дискомфорт души и тела. Хотя «душа» – понятие больше метафизическое. Если брать другие термины, то произошло слияние тела и иного сознания. Причём память бывшего владельца тела осталась. А скорее, вернулась. Поскольку вначале, какое-то время её не было напрочь. Но при этом тело легко подчинялось новому сознанию. Причём это происходило на уровне рефлексов. Я мог не задумываться, какие мышцы напрягать, чтобы сделать шаг. Тело выполняло все команды мозга беспрекословно. И даже когда я дрался… Решение принимал я, а удары наносило тело. Сознание помнило приём, а тело его выполняло, не сомневаясь ни на секунду. Похоже, что и у Лешки с этим никаких проблем не возникло. И мы, не задумываясь, приняли это как должное.
А ведь это всё равно как сесть в чужую машину. Причём пересесть с грузовика на легковушку. Ну и что, что у тебя есть опыт и стаж вождения. В чужой машине первые несколько минут как минимум, а то и с полчаса ты будешь чувствовать себя некомфортно. А тут… Сел и поехал, ни о чём не думая.
Но не всё так просто… Дискомфорт есть, и он внутри.
Похоже, чтобы в этом разобраться, без стакана не обойтись.
И ещё… В каких пропорциях мы с прежним мозгом делим это тело? Фифти-фифти не подходит. Тогда мы с прежним владельцем до сих пор бы общались, обсуждая, что и как надо делать. А от него не осталось ничего, кроме памяти о прошлом. Ну и, собственно, самого тела. Мистика… На ум приходит лишь инь-ян, когда в белом есть чёрное и наоборот.
* * *
Хотя теория об этом инь-ян – одна из базовых в восточной философии, и мы все про неё слышали, да и значок этот нам привычен не меньше, чем пятиконечная звезда, но хрен кто в этом всём до конца разбирается. Белая рыбка с чёрным глазиком и точно такая же чёрная рыбка с белым глазом.
И вроде бы всё просто: чёрное и белое. Ночь и день. Свет и тьма. Плюс и минус. Мужчина и женщина… Постоянное взаимоотношение двух изначально противоположных сил, противоположных понятий, противоположных знаков.
Но однажды мне где-то попалась более древняя даосская диаграмма инь и ян. И там всё было немного по-другому.
Чёрные полосы инь и белые полосы ян абсолютно симметричны относительно друг друга. Получается некий баланс противоположных начал. Но есть ещё и пустой круг внутри, из которого всё и проистекает. Некое единое и изначальное… Как бы внутреннее ядро. Не про него ли говорили всякие адепты и приверженцы магии и всего сверхъестественного? Может, и правда магия была когда-то? А может, и сейчас существует? Только мы её не видим и не замечаем. Хотя как тут не заметить перемещение сознания двух убитых людей в прошлое и подселение в чужие тела.
Ладно если бы я один переместился. Мог бы считать, что это всего лишь бред умирающего мозга. Ведь видим же мы ночами так называемые быстрые сны. Когда за доли секунды в мозгу разворачивается и происходит какая-нибудь история, а порою и целый приключенческий фильм.
А потом просыпаешься… А… что? Что это было? Сон? Не помню…
Кто мешает мозгу, умирая, показать напоследок целую другую жизнь? Ведь рассказывают же люди, побывавшие за гранью жизни во время клинической смерти, про какие-то светящиеся тоннели и прочие картинки.
Но вдвоём с Лёшкой кажется, что вся эта жизнь вокруг нас сейчас самая что ни на есть настоящая, как говорили мы в детстве – всамделишная. Будет обидно проснуться и обнаружить себя в старом теле с трубками в носу и капельницей в вене. А ещё обиднее будет заснуть и провалиться в окончательную тьму, где больше нет ничего.
Смешно… Именно с такими мыслями я и заснул.
* * *
Разбудили меня лишь на ужин. Полдник с кефиром и печеньем я проспал. Но они были поставлены мне на тумбочку и заботливо прикрыты салфеткой.
– А мне сказали, что завтра швы снимут. Но завтра уже прошло, – начал разговор Лёшка.
– Что-то быстро… Не рановато ли?
– Врачам виднее.
– Жрать совсем не хочется. Что там на ужин?
– Каша. Овсянка.
– Я не буду.
– Отдай мне! Я опять проголодался.
– Бери! Тебе надо восстанавливать силы.
Я на ужин съел полдник. А Лёха получил двойную порцию, которую умял в один присест.
После ужина я помог Лёшке дойти до туалета. Не то чтобы нёс его на себе. Он шёл сам, держась за стенку одной рукой, а за то место, где у него была рана и швы – другой. Ну а я просто подстраховывал.
После этого Лёшка вернулся в палату и, устроившись поудобнее, снова засопел. Ну и здоров же он спать. Хотя это ему сейчас очень полезно. Пусть выздоравливает!
А я, выспавшись после обеда, спать не хотел категорически. Снова начал думать-размышлять о прошлом, о будущем. Но мысли в голову не лезли, а лезла только какая-то ничего не значащая ерунда.
Тогда я решил попробовать запрограммировать свой сон. Я так раньше делал. Ложась спать, начинаешь думать о чём-то, что тебя очень беспокоит. И иногда во сне можно увидеть решение проблемы. А иногда начинал вспоминать какой-нибудь фильм или недавно прочитанную книгу. Во сне порою всё так забавно перепутывалось. Книжные персонажи и реальные люди из моей жизни, кино и настоящие события. А потом, когда я, уже будучи постарше, стал на досуге писать всякие рассказы, то перед сном проматывал перед глазами тот момент, на котором у меня всё остановилось, и ко мне прямо во сне приходили идеи продолжения, и просто снилось, как всё должно быть дальше. Правда, в те ночи поспать не всегда удавалось. Приходилось вскакивать и записывать то, что приснилось, пока не забыл. Иногда ночь на этом и заканчивалась. А обнаруживал себя утром, сидящим за письменным столом. И передо мной было несколько новых страниц, исписанных моим корявым почерком. Это потом, когда появились компьютеры, а я научился печатать двумя пальцами, текст стал более читаемым. А поначалу разобрать то, что я написал, мог только я сам, да и то если читать сразу. Через неделю и сам не мог понять, что это за закорючки. Хотя и тут получалось всё в плюс. Пытаясь разобрать то, что писал когда-то, я сочинял что-то другое.
Но и эти умения из будущего мне не помогли. То ли я не мог чётко сформулировать свои
