тебя, Рейн, как своего мужа, своего защитника, своего друга, — сказала я, глядя в его глаза. — Я обещаю любить тебя, быть рядом в бурях и в покое, защищать нашу семью и идти с тобой до конца, куда бы нас ни привела судьба.
Мой голос дрожал, но я не отводила взгляд, и в его глазах я видела гордость, любовь, обещание. Он сжал мою руку, и его голос, глубокий и тёплый, наполнил зал.
— Я, Рейн, беру тебя, Аделин, как свою жену, свою императрицу, свою любовь, — сказал он, и каждое слово было как удар молота, закрепляющий нашу связь. — Я обещаю защищать тебя и наших детей, быть твоей опорой, делить с тобой каждый миг, пока звёзды сияют над нами, и даже после.
Я не сдержала слёзы, и одна скатилась по щеке. Рейн мягко стёр её большим пальцем, его взгляд был таким нежным, что я почувствовала, как моё сердце тает. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего лица, и я услышала его шёпот, только для меня:
— Я любил тебя с первого дня, Аделин. И буду любить всегда.
Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут свободно, но это были слёзы счастья. Старейшина поднял руки, и звёзды Катрин закружились над нами, смешиваясь с мягким светом, который, казалось, исходил от самого Рейна. Гости ахнули, и я услышала, как Мишель всхлипнула где-то позади, а Дариан пробормотал что-то про «слишком много чувств».
— Отныне вы едины, — провозгласил старейшина, его голос был как гром, но мягкий, как дождь. — Пусть ваша любовь будет сильнее бурь и ярче звёзд.
Рейн наклонился ко мне, его рука обняла мою талию, и он поцеловал меня. Его губы были тёплыми, мягкими, и в этом поцелуе была вся наша история — страсть, борьба, любовь, которая пережила миры. Я обняла его за шею, притягивая ближе, чувствуя, как двойняшки шевельнулись, как будто радуясь вместе с нами. Гости закричали, хлопая, и я услышала, как Дариан крикнул что-то про «пора заканчивать с этими обнимашками», а Мишель шикнула на него, явно сама вытирая слёзы.
Я отстранилась, глядя в глаза Рейна, и почувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с его. Он улыбнулся, его пальцы переплелись с моими, и я знала, что этот момент — наш, несмотря на все угрозы, несмотря на Селесту и Велара. Но этот момент был прерван.
Воздух в зале дрогнул, как будто кто-то открыл дверь в зимнюю ночь. Холодный шёпот разрезал тишину, ядовитый и острый, как нож:
— Как мило. Но это не конец, пироманка.
Селеста. Она стояла у дальней стены, её рыжие волосы выделялись, как факел, а глаза сверкали злобой. Гости ахнули, некоторые вскочили, хватаясь за оружие или отступая назад. Рейн тут же шагнул вперёд, загораживая меня, его рука сжала мою, но я не собиралась прятаться.
— Ты выбрала плохой день, — сказала я, мой голос был твёрдым, несмотря на сердце, которое всё ещё билось от поцелуя. — Уходи, Селеста, или пожалеешь.
Она рассмеялась, её голос был, как звон разбитого стекла. Она подняла руку, и зал дрогнул, как будто реальность начала расплываться. Гости закричали, некоторые схватились за головы, их глаза помутнели. Я поняла, что это её иллюзия, её ядовитый трюк.
Рейн сжал мою руку, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.
— Держись за меня, — сказал он, и его глаза нашли мои, полные той же любви, что была в них минуту назад. — Мы справимся. Вместе.
Я кивнула, чувствуя, как его сила течёт ко мне, как река. Катрин и Кайрен уже бежали к нам, их руки были готовы к бою. Мишель и Дариан стояли у входа, преграждая путь Лизетте, которая появилась за Селестой, её глаза сияли коварством. Я посмотрела на Рейна, и в его взгляде я видела не только решимость, но и обещание — он будет со мной, всегда.
— Пусть попробует, — сказала я, шагнув вперёд, всё ещё держа его руку. — Это наш день, и я не позволю ей его отнять.
Я почувствовала тепло двойняшек, их поддержку, и знала, что мы сильнее. Любовь, которая связывала нас с Рейном, была нашей бронёй, нашим оружием, и я была готова сражаться за неё, за него, за нашу семью.
Глава 54
Я стояла рядом с Рейном, всё ещё ощущая тепло его поцелуя на губах, но холодный голос Селесты разорвал момент, как нож разрезает ткань. Зал, только что полный света и любви, погрузился в хаос. Гости кричали, их лица искажались, некоторые хватались за головы, другие отступали к стенам, их глаза помутнели от иллюзий Селесты. Я сжала руку Рейна, чувствуя, как гнев вспыхивает внутри, как огонь, который я больше не могла сдерживать. Двойняшки шевельнулись в моём животе, их тепло было как напоминание: я не одна, и я не позволю этой змее разрушить наш день.
— Ты перешла все границы, — прорычала я, шагнув вперёд, но Рейн удержал меня, его рука крепко сжала мою.
— Аделин, осторожно, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Его глаза, всё ещё полные любви, теперь горели решимостью. — Она хочет вывести тебя из себя. Мы справимся, но вместе.
Я кивнула, хотя всё внутри меня кричало броситься на Селесту и стереть её ухмылку с лица. Она стояла у дальней стены, её рыжие волосы выделялись, как факел в темноте, а за ней маячила Лизетта, чьи глаза сияли коварством. Воздух вокруг них дрожал, искажённый иллюзиями, которые заставляли гостей видеть кошмары. Некоторые из них кричали моё имя, но не с радостью — с ужасом, как будто я была монстром. Я поняла, что Селеста плетёт заклинание, которое превращает меня в их глазах в предательницу.
— Она использует иллюзорный яд! — крикнула Катрин, стоявшая неподалёку. Её руки уже двигались, создавая звёздный узор, который пытался пробиться сквозь тьму. Кайрен был рядом, его эльфийский свет струился, как лунные лучи, усиливая её защиту. — Аделин, держись подальше от её чар!
Я стиснула зубы, чувствуя, как гнев борется с желанием защитить всех в этом зале. Мишель и Дариан уже пробивались через толпу к Селесте, их движения были быстрыми, слаженными. Мишель крикнула что-то про «рыжую змею», и её руки взметнулись, вызывая вихрь, который сорвал ленты с арок и швырнул их в сторону Селесты. Дариан, с мечом в руке, двигался за ней, его ухмылка была острой, как лезвие.
— Эй, Селеста, — крикнул он, перекрывая шум. — Если хотела испортить вечеринку, могла бы просто не явиться!
Селеста рассмеялась, её голос
