в отличии от меня, её не принимали в Род. Сакурай Рейка чистокровная Минамото.
— Но… Как мы уже выяснили, камонтоку не всегда… — начал он, но был прерван мной.
— И камонтоку и кровь. У неё всё от Минамото, — произнёс я. — Если вам этого мало, то я уже и не знаю, что вам нужно. Тогда можно взять любого простолюдина, воспитать его как аристократа, назвать Минамото и… всё?
— Нет, конечно, нет, — пробормотал он. — Просто… Ваша сестра сейчас, как весь Род Минамото в прошлом — находится в подчинении. Мы же обязались служить свободному Роду.
— Вы как-то слишком уж вольно интерпретируете свой договор, — усмехнулся я. — Пусть я и не знаю деталей, но что вы вообще хотите от восьмилетней девочки? Что бы она была самостоятельна и независима? Серьёзно? Вы, вообще, понимаете, что так не должно быть? Таким детям впору посочувствовать. Я её кровный брат, и я о ней забочусь. Естественно, в силу возраста она зависима от меня. По-вашему, это повод плюнуть на договор? Тогда не честнее ли будет вообще от него отказаться? Для вас, ёкаев, данное слово ничего не значит? Вас что, реально только магический контракт удержать от предательства может?
— Это не так! — произнёс он зло, но тут же попытался взять себя в руки, и уже более спокойно добавил: — Прошу прощения за эту вспышку. Мы знаем, что такое гордость и честь. Получше многих знаем. Однако, какой нам смысл служить ребёнку, если договор…
— Смысл?! — прервал я его. — Вы думаете, что в чести есть смысл?! Какой смысл Слугам идти на смерть ради чужого дяди, даже не родственника? Какой смысл оставаться на ногах зная, что тебя убьют, если ты не встанешь на колени? Какой смысл защищать чужого ребёнка, рискуя жизнью, когда тебя свои дома ждут? Какой смысл до конца оставаться на той стороне, которая почти проиграла? Честь, как таковая, не имеет смысла, она даёт его нам. Честь в нашей душе, а не на страницах договора. Честь делает нас разумными существами. Честь даёт нам право на гордость. Если вы постоянно ссылаетесь на договор, который ещё и крутите, как хотите, то у вас нет ни чести, ни гордости, ни смысла. Ничего.
Неожиданно раздался голос со стороны тех парней, что стояли у стены под невидимостью.
— Минамото мертвы, — услышал я голос одного из них. — Мы не можем служить тому, чего нет. Кровь и камонтоку лишь формальность…
Вот тут, признаться, я вспылил. Достали меня эти нелепые отговорки о смерти.
— Смерть?! — вскочил я со стула. — И это мне говорит юрей?! Вы жалкие слабаки! Ничтожества! Мой пёс плевал на смерть! Он нашёл меня, даже сдохнув! Смерть не сняла с меня старые клятвы! Она забрала у меня всё… Думаете меня это остановило?! Все заплатят за всё. Будь то боги или существа сильнее богов. Я приду за их жизнями, и они пожалеют о том, что… — остановил я сам себя.
— Аматэру-сама… — о-о-очень неуверенно произнёс Хансу.
Чёрт. Дерьмище. Надеюсь, они ничего не поняли. Но, вот ведь уроды — задели-таки за живое!
— Смерть, тоже мне, — произнёс я слегка смущённо, чего старался не показывать. — Срать на неё. У меня кошак вообще помер не умирая. Не знаю как это возможно, но факт есть факт. Заканчивайте уже с вашими отговорками и принимайте решение. Если договор всё ещё существует — жду вас сегодня в восемь вечера. Если его нет… Ну так и скажите прямо, что его нет. Хотя бы для себя.
***
Только уже в машине, окончательно успокоившись и начав думать логично, понял одну вещь — я не только ляпнул лишнего, я ещё и разговор не завершил. Оборвал на самом важном. Не дожал их. Вот уж дерьмище. А ведь чуть-чуть оставалось, они почти сломались и согласились служить Рейке. Мда… Бывают и у меня эпические фейлы. Теперь даже не представляю, что дальше будет. Вполне возможно, они придут в восемь, но лишь для того, чтобы сообщить о моей правоте. Типа да, вы правы, договора больше нет. Я бы так и поступил. Ну или вообще для них идеальный вариант — прийти и попросить Рейку расторгнуть договор. А так как сестра у меня дитё малое, это будет фактически просьба ко мне. И вот как раз у меня-то и нет ни одного повода им отказать. В том числе и морального, ибо наговорил я им… всякое. Ну, то есть, у меня, как у Максима Рудова поводов полно, а вот у Аматэру Синдзи их нет. Впрочем, самый реалистичный вариант событий — это то, что они и вовсе не придут.
Остаётся надеяться, что Мацусита найдёт кого-нибудь, в ином случае, придётся привлекать к делу Сорея.
Сидеть и нервно ждать, придёт ли кто-то от Крыс, я, естественно, не собирался. Собственно, к обозначенным мною восьми часам вечера, я уже смирился с возможным пролётом мимо отличной возможности заиметь целый клан ёкаев-шиноби. Надежда ещё была, её в принципе сложно убить, но если не срастётся, то я не буду сильно печалиться. В конце концов, у меня всегда остаётся моя палочка выручалочка по имени Сорей. С его непонятным способом перемещения по каким-то там призрачным путям, мой шиноби и в одиночку прекрасно справится с заданием. Так что, о задании как таковом я не сильно переживаю, а вот то, что я упустил возможность заиметь себе новых ёкаев, пусть и временно, пока Рейка не выйдет замуж, довольно обидно. Причём, по своей же дурости и эмоциональности упустил. Эх… Хотя нет, ещё не всё потеряно, ответа я ещё не получил.
В общем, в восемь вечера я находился на полигоне поместья, что на вершине холма. Вместе со мной там тренировалась и Фудзикава Асами — служанка-инугами Норико. Сама Норико там тоже была, как и Мизуки, просто наблюдающая за другими, как и Казуки, как и Мамио с Тейджо, которые приехали к нам на выходные. Рейка тоже была. Вообще-то идти сюда она не хотела, но, когда старший брат настаивает, выбора особо и нет.
Ровно в восемь я с Норико и Мизуки наблюдал за тренировкой инугами. Тренировалась она в человеческом облике, так что Мамио с Тейджо даже не догадывались, кто находится рядом с ними. Конкретно сейчас она стояла напротив нескольких деревянных поленьев и напряжённо сверлила их взглядом. Миг, и деревяшки превращаются в мелко нарезанную стружку, после чего вспыхивают облаком огня. На что Норико начинает радостно хлопать в ладоши.
— У тебя получилось, Асами! — крикнула она. — Молодчина!
— Мне кажется, или она послабее
