Времени на то, чтобы погасить лампы, не было. Любой, кто наклонится или встанет на колени под дверью, сможет заглянуть в комнату и удостовериться, что добыча внутри. Однако…
Под рукой у Уилладен не было лекарской сумки Халвайс, но на подносе перед ней стояла перечница, словно бы ждавшая, когда ее возьмут в руки. Одним движением девушка схватила это жалкое «оружие», стараясь не дышать глубоко, чтобы не поддаться отвратительному запаху, тянувшемуся от двери. Она быстро завертела ручку перечницы, стараясь делать это бесшумно, чтобы случайный звук не выдал ее. Потом…
Панель начала подниматься! К счастью, кровать больного нельзя было разглядеть от двери. Тому — или той, — кто притаился за дверью, пришлось бы принять очень неудобную позу, чтобы разглядеть того, кто лежал на кровати.
Тут Уилладен увидела протянувшуюся в комнату руку — и была поражена. Сначала холеные пальцы — и единственное кольцо, украшенное красным камнем, вспыхнуло огнем от света ламп, — потом рука, затянутая в рубиновый шелк, плечо, густые волосы, которые, должно быть, были уложены в какую-то причудливую прическу, но сейчас волнистые пряди скрывали лицо.
К счастью, тому оружию, которое держала сейчас в руках Уилладен, эти пряди помехой не были. Девушка выбрала, как ей казалось, наилучший момент и, зажав свободной рукой нос, дунула на толстый слой перца с ладони прямо в полускрытое лицо. В ответ раздалось чихание, похожее на взрыв: как только нос от такого не отвалился!.. Женщина дернулась назад, скрывшись из виду; панель хлопнула, вставая на место, за дверью послышалось чихание и сдавленный крик боли. Возможно, часть перца попала неудавшейся убийце в глаза.
И все-таки Уилладен по-прежнему ощущала запах зла: как бы скверно ни приходилось женщине, притаившейся за дверью, она явно не желала отступить.
— В чем дело? — Голос был еле слышен, но Уилладен поняла вопрос и повернулась к постели.
Ее подопечный открыл глаза и смотрел на девушку, сдвинув брови. Она подползла к нему на четвереньках и зажала его рот рукой, кивком указав на дверь. Снаружи все еще доносились неясные, приглушенные звуки. Николас, похоже, понял предупреждение Уилладен, так что девушка смогла убрать руку, скользнув пальцами по небритому подбородку молодого человека. Распластавшись рядом с раненым, она зашептала ему в ухо-
— Пытались пробраться внизу под откидной панелью…
— Кто?
Уилладен покачала головой: не знаю. Ей только было известно, что женщина, прятавшаяся за дверью, принесла с собой тот же запах, от которого к горлу подкатывала тошнота, когда Уайч мучил ее своим присутствием и вниманием, — но непрошеная гостья вовсе не принадлежала к числу завсегдатаев постоялого двора.
Если бы здесь находились специальные снадобья из лавки и, в придачу к этому, хотя бы немного времени, Уилладен смогла бы найти защиту! Повинуясь внезапному порыву, девушка сняла с шеи шнурок, на котором висел ее амулет. Она, по крайней мере, могла двигаться, но Николас совершенно беспомощен! А в этом крохотном мешочке, тщательно прошитом особым швом всего две недели назад, хранился очень древний состав, предохранявший от зла.
Даже Халвайс признавала, что в прежние времена люди знали много больше о силе и могуществе растений, чем любой травник теперь. Увидев, что Уилладен привлекают самые старые записи из тех, что хранились у госпожи Травницы, Халвайс начала поощрять девушку в ее поисках рецептов. Сердцецвет наверняка не был единственным чудесным даром Звезды людям — хотя знания о многих подобных вещах были утрачены.
Николас изумленно уставился на девушку, но та, приподняв его голову, надела ему на шею амулет. Однако, едва только Уилладен выпустила мешочек из рук, она ощутила страшную боль в желудке и согнулась пополам; к горлу подкатила тошнота. Отвратительный, почти физически ощутимый запах сгустился вокруг нее. На лице молодого человека, наблюдавшего за ней, удивление сменилось тревогой; слабо шевельнув рукой, он указал на дверь, под которой разгоралась полоска мертвенного зеленоватого света.
Крепко зажав нос, Уилладен потянулась за лекарствами, оставленными госпожой Травницей, — одно из них было ее последней надеждой. Девушка схватила бутылку, но сделать глоток не решилась, так как могла потерять сознание от слишком большой дозы. Набрав в рот зелья, Уилладен замерла на месте. Казалось, ее рот полон горящих углей; больше всего на свете ей хотелось выплюнуть жгучую жидкость. Она уже не ощущала ничего, кроме боли, но Николас оставался странно-безучастным к происходившему. Тем временем зеленоватый свет уже просочился в комнату, постепенно обретая форму змеи. Девушка снова заставила себя сделать несколько шагов, одной рукой зажимая рот. Ей казалось — она не идет, а ползет по полу, как эта зеленая светящаяся змея, которая, приподняв «голову», начала раскачиваться взад и вперед, словно у нее были глаза и волшебная тварь пыталась отыскать свою добычу. Больше терпеть Уилладен не могла. Заставив себя наклониться к этому порождению зла, она выплюнула на нее всю жидкость, которую держала во рту!
Это выглядело так, словно она обрушила на злую тварь полную жаровню горящих углей: та задергалась, свиваясь в узлы, а потом исчезла.
Девушка сжалась в комок. Ее рот был обожжен, она не чувствовала собственного языка — но теперь запах зла, который так мучил ее, бесследно исчез. Уилладен мысленно поблагодарила Звезду за посланную ей мысль: зелье, которое составила Халвайс для того, чтобы предотвратить загнивание раны, оказалось могущественным средством против неизвестного врага.
Снаружи не доносилось ни всхлипов, ни чихания — вообще ни звука. Но ей и без того было ясно, что незваная гостья ушла — отвратительный смрад больше не ощущался в воздухе.
Чувствуя невероятную слабость, девушка мечтала только об одном: сделать хотя бы один глоток какого-нибудь из успокоительных средств Халвайс. Скорчившись на полу, она обхватила себя руками, уткнувшись лицом в колени. За ее спиной раздался голос, и Уилладен с трудом разобрала слова:
— Что это было? Что приходило сюда? — Николас говорил непривычно мягким тоном.
Она чуть повернула голову, чтобы видеть его. Молодой человек, приподнявшись на локте, уставился на нее так, словно перед ним вдруг оказался один из ночных гоблинов, которыми пугают детей, чтобы они не шалили.
Несмотря на то что горло у девушки пересохло и казалось обожженным, она все-таки сумела отдать раненому приказ:
— Ложись… ты же не хочешь… чтобы рана… открылась снова?
Ей удалось собраться с силами и сделать последнее, что она еще могла, чтобы защитить себя и своего подопечного: придвинуть скамеечку для ног так, чтобы она закрыла панель под дверью. Это совершенно лишило Уилладен сил. С трудом она подползла к раненому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
