Конечно же, я согласилась. Не то чтобы мне лень готовить, но любая возможность провести непринужденное время с мужем вызывала у меня неизменный восторг и волнение в груди.
Просто посидеть за уютным столиком возле окна, за которым зажигаются огни вечернего города. Смотреть как их облики отражаются в глазах мужчины, рядом с которым остальной мир меркнет и время замедляет свой ход, по секунде отмеряя томительно сладкий яд, дурманящий кровь.
Я готова проводить так все вечера напролет. Каждый день. Всегда…
Однако, в этот раз моим тайным фантазиям и планам стать чуточку ближе с Ремизовым, не суждено было сбыться.
Мы уже вывернули на улицу, призывно сверкавшую вывесками кафе, как у Марата зазвонил телефон.
Я не успела увидеть, что за имя высветилось на экране, но по тому, как неуловимо изменился голос Марата, поняла, что это она. Та самая стерва, старательно натягивающая на себя шкуру бедной овечки.
До меня не доносилось ни звука из трубки, но я чувствовала, что сейчас Марату нашептывают о том, как по нему соскучились, как хотят увидеть, как страдают от жестокой разлуки. Бессовестно пытаются его разжалобить и, вынудив все бросить, примчаться крыльях любви.
Муж говорил коротко и отрывисто, не позволяя себе лишних слов в моем присутствии, но ощущение того, что сейчас я лишняя в этом душном салоне, крепло с каждой секундой.
Он продолжал разговор, а я, отвернувшись к окну, зажмурилась, уже понимая, что никакого псевдоромантического ужина и отблесков огней в мужских глазах мне сегодня не видать. Сейчас у него возникнут какие-нибудь очень важные дела, нетерпящие отлагательств, и ему срочно надо бежать их решать…
Кто если не он…
— Есь, — позвал Марат, когда разговор завершился, — понимаешь, тут такое дело…
— Какое? — кое-как удерживая доброжелательную улыбку спросила я. В груди давило, но мне еще хватало сил улыбаться.
— Мне нужно на пару часов отлучиться по рабочим моментам. Ужин отменяется.
Надо же. Как по нотам.
Я криво усмехнулась.
Какая же она все-таки продуманная стерва…
Специально ведь, назло мне, сегодня решила его забрать. Доказать, что я тот самый «пакет, берегущий место для нее». Что я замена, которую в любой момент, по щелчку ее тоненьких пальцев, могут отставить в сторону.
Пять баллов, Алечка. Молодец.
— Закажешь себе что-нибудь, хорошо? — спросил Марат, проезжая мимо заветной кафешки.
— Не переживай, голодной не останусь. Во сколько вернешься?
— Точно не знаю, но, если что – не жди меня, ложись спать.
Вот так и закончились мои мечты о хорошем вечере – с треском, похоронным маршем и горьким пеплом, падающим с неба.
Он привез меня к дому, пожелал хорошего вечера и укатил, а я еще долго стояла у подъезда и смотрела на тот угол, за которым скрылась его машина.
Как же горько, как больно делать вид, что все в порядке и провожать его к другой. И нет смысла в обидах или ревнивых истериках – условия оговорены заранее.
Все, что я могу сделать – это попытаться их сломать. Незаметно, потихоньку, шаг за шагом отвоевывая свое право на счастье. Главное не свихнуться.
Глава 11
Муж вернулся домой около полуночи. Я не спрашивала, где он был, что делал – в нашем браке такие вопросы не уместны — просто встретила его, спросила все ли в порядке, пожелала спокойной ночи и ушла спать, чтобы не смотреть на него, не чувствовать едва заметный запах чужих духов, не видеть того особенного выражения лица, которое появляется после встречи с тем, о ком отчаянно мечтаешь.
Это больно. От этого печет глаза и разламывает за ребрами.
И казалось бы, события вчерашнего дня – знакомство с Алей, поздний приход Марата от его неземной любви – должны были демотивировать и заставить в очередной раз осознать свою ущербность, однако вместо я этого я неожиданно ощутила прилив сил и острое желание побороться. С ней, с обстоятельствами, с целым миром.
И начать решила с малого.
Утром я снова встала раньше Ремизова и, к тому моменту как муж проснулся, уже была полностью собрана – в спортивной форме, с высоким хвостом на макушке и легким макияжем.
— Долго спишь, — улыбнулась, наблюдая за тем, как удивленно он моргал, рассматривая мой неожиданно спортивный вид, — шаги сами себя не набегают.
— Ты же после прошлой пробежки, сказала, что больше таким заниматься не станешь, еще и отравить меня грозилась.
— Я передумала.
Уверена, Аля никогда не побежала бы вместе с ним. Это ниже ее достоинства, и вообще девочкам-принцессам не положено потеть, накручивая круги по стадиону. А значит, я стану для него партнером в этой области. Займу нишу, в которую не проникла вездесущая Альбина и ее коварные щупальца.
Марату мой поступок зашел. Удивление в его взгляде сменилось одобрением и азартом.
— Дай мне две минуты! — бодро сказал он, а я, подтянув рукав, демонстративно посмотрела на часы и сказала:
— Засекаю.
На что только не пойдешь ради любви…
Даже на ненавистный бег в шесть утра, когда все нормальные люди еще нежатся в теплых кроватках, под мягкими одеялками.
Еще в прошлый раз выяснилось, что бегунья из меня, мягко говоря, отвратительная. Сегодня я убедилась в этом еще раз.
У меня кололо в боку, хрустело в коленях, и подозрительно булькало где-то в груди.
Но я бежала…
Бежала и думала о том, что еще немного и все. Помру. Вот просто рухну поперек дорожки, лапки по сторонам разметаю и все.
Двигалась вперед только на силе воли и желании чего-то доказать Ремизову.
Чего именно? Я уже не помнила. Меня хватало только на то, чтобы передвигать ноющими конечностями и удерживать задыхающееся тельце в вертикальном положении.
А Марат, как ни в чем не бывало наматывал круги. Пока я, прихрамывая и кляня себя за глупость и неспособность придумать более простой способ покорить сердце мужа, пробегала один раз вокруг стадиона, Ремизов не слишком напрягаясь – делал два. А иногда, значительно прибавив скорости, и три!
И хоть бы запыхался зараза! Хоть бы вспотел!
Нет, все такой же бодрый и довольный, как кот.
Он как будто даже веселее становился каждым кругом, в то время как я, растекалась вялой тряпочкой и считала секунды до того сладкого мгновения, когда эти пытки бегом закончатся.
И вот наконец прозвучало заветное:
— Есь, пора закругляться.
Да. Да. Да! Ура! Не сдохла!
А вслух:
— Уже? Я только во вкус
