Ровена остановила повара, собравшегося выполнить распоряжение хозяина:
— Это совсем не обязательно, мистер Блуэ. В моем положении от вина я почувствую себя совершенно больной, я просто не могу пить его.
Сбитый с толку, повар остановился, чтобы предоставить решение вопроса хозяину, но Уоррик теперь рассердился на Ровену:
— Очень странно, что тебе вредны лишь те блюда, которые могут поссорить тебя с кем-то, — заметил он.
— Это не так, — упрямо заявила она.
— Неужели? — спросил он с откровенным недоверием в голосе, а затем добавил: — И никогда впредь не перечь моим приказам, а если мистер Блуэ будет слушаться тебя, а не меня, получит за это десять плетей.
Услышав такую угрозу, бедный повар что есть мочи побежал по лестнице будить дворецкого. Ровена перестала есть, поднесла руки ко рту и всем своим видом показывая, что Уоррик совершенно лишил ее аппетита.
— Ты высокомерная и упрямая девчонка, — в сердцах выдохнул Уоррик.
Однако Ровена и не думала уступать.
— Что вы теперь собираетесь делать с вином, ведь я все равно не стану его пить?
— Я прикажу доставить его в мою спальню для собственно употребления, а равно доставить туда и тебя, как только ты покончишь с пищей. Впрочем, ты, кажется, уже разделалась своей трапезой…
Ровена тут же набросилась на еду с такой жадностью, что это не ускользнуло от взгляда Уоррика, и опять жестокая улыбка заиграла на его губах.
— Бернард, — позвал он.
Бернард был тут как тут.
— Да, милорд, я доставлю ее туда, как только она закончит, — уверил он господина.
Уоррик поддел пальцем ее подбородок, который энергично двигался, пережевывая пищу.
— Не переедай сверх меры, милая, и не задерживайся, иначе мне придется вернуться за тобой, и тебе это не понравится.
Он оставил ее наедине с оруженосцем и едой. Ровена стала жевать медленнее, и страх снова сжал ее горло. Уоррик опять собирается овладеть ею. И раз он решил, так и будет.
Может быть, ей стоит попробовать убежать от оруженосца и прятаться? Ведь, хотя Бернард намного выше ее, он еще незрелый мужчина, так, что больше шансов скрыться от него, чем от его хозяина. Но тогда накажут Бернарда, кроме того, Уоррик поднимет всех обитателей замка на поиски. Он такой упрямец, что ни перед чем не остановится. Ему наплевать, что обитатели замка тяжело трудились весь день и теперь им нужно выспаться.
— Вам бы лучше поторопиться, мистрис, — оторвал ее от размышлений Бернард. — У лорда такой темперамент, что он не любит долго ждать.
— Если он такой нетерпеливый, пусть придет и поторопит меня сам. Какая разница, в любом случае меня ждет его гнев, а то и наказание…
Она стала гадать, какое унижение ждет ее на этот раз за то, что она пыталась отвергнуть его, убежать, раздражала его своим упрямством здесь, на кухне. Неужели он вынудит ее умолять его овладеть ею или это будет нечто худшее? Но нет — что может ныть хуже, чем умолять о наслаждении человека, которого презираешь?
— Вы — глубоко испорченная женщина, раз отвечаете на благородство хозяина такой неблагодарностью, — сказал Бернард.
От неожиданности Ровена подавилась куском говядины. Когда ей удалось справиться с кашлем, она обернулась и во все глаза уставилась на юношу, сказавшего такую нелепость.
— О каком благородстве вы говорите? — спросила она.
— Он распорядился отпереть кухню, чтобы накормить вас. Такого никогда не случалось раньше. Мистер Блуэ никогда бы не решился сделать это, даже если бы и голодал.
Что ж, таково обычное правило во всех замках, подумала Ромена, иначе слишком много еды будет разворовано. И все же аргумент Бернарда не произвел на нее впечатления.
— Он кормит своего ребенка, а не меня, — возразила она.
— Он бы не стал отпирать кухню даже для своих дочерей, — ответил юноша.
— Что вы понимаете, этот человек ненавидит меня.
— Чушь! Лорд предпочел вас другой. Он выжидал несколько часов, чтобы дать вам выспаться, хотя его желание было велико. Он принес вас сюда на руках, чтобы вы не застудили свои босые ноги.
Ровена с легкостью могла бы отвести любое из этих утверждений, но слова о желании, испытанном Уорриком по отношению к ней, заставили ее лицо залиться багровым румянцем, знала, что это правда, что он возжелал ее еще тогда, в ванной. Она-то понадеялась, что он пошлет за Селией. Почему же этого не сделал? А лишь потому, что с Ровеной он удовлетворил не только желание, но и свою мстительность. Но зачем же ждал так долго? Как ни верти, а на этот вопрос трудно дать ответ. Разве что он хотел в ней пробудить неудержимое желание?
— Но к чему мне это его внимание? — спросила она пажа, как будто его можно было переубедить.
— Я уже говорил вам, что вы очень испорченная женщина.
— А вы — невежественный, ничего не понимающий. Вы предубеждены против меня! Ваш лорд жестокий, мстительный…
— Ложь! — воскликнул Бернард, не на шутку возмущенный. — Он добр и благорасположен ко всем, кто ему служит, скор на расправу лишь со своими врагами.
— А меня он считает своим врагом, — прошептала Ровена, поворачиваясь спиной к оруженосцу.
Она посмотрела на опостылевшую ей еду и услышала удивленный ответ Бернарда:
— Как может он считать врагом женщину? Что могли сделать для того, чтобы вызвать его враждебность?
Что? Она-то хорошо знала, чем вызвана эта враждебно! Она всего-навсего изнасиловала его и хотела похитить его ребенка. Все это столь ужасно и унизительно для нее самой, что она никогда не расскажет никому другому. К тому же, если правда всплывет наружу, Уоррик может убить ее, ибо эта история еще более унизительна для него.
Так что Ровена не стала отвечать на вопрос и лишь бросила с обреченностью:
— Вам велено отвести меня к нему? Так ведите. Я готова. Как раз в это время в кухню вбежали повар и разбуженный дворецкий.
— Не желаете ли какой-нибудь добавки? — услужливо спросил повар.
— Благодарю вас, мистер Блуэ, трапеза была просто отличная, но, кажется, я даже слишком наелась. Надеюсь, что впредь я буду питаться только в нормальное время, так что вам не придется прерывать из-за меня сон.
Он отмел ее слова взмахом руки.
— Младенца надо хорошенько кормить, я распоряжусь, чтобы вам давали дополнительные порции.
— Ну, зачем, это не обязательно…
— Такова воля лорда Уоррика.
Раз лорд Уоррик того хочет, значит, это будет сделано, подумала Ровена. Она стиснула зубы и вышла из кухни, но, прежде чем она ступила на каменные ступени, Бернард подошел к ней сзади и подхватил ее на руки. Однако на его руках она не чувствовала себя надежно, ей казалось, что он вот-вот ее уронит.
