Как печально для нас, современных людей, не имеющих дворецких, которые открывали бы почту, ежедневно марать свои руки грязными конвертами!
Совет, как избежать свадебных несчастий.
Помните, что ваши свадебные приглашения никогда не должны быть отправлены по почте в последний момент ... но вы также и не должны отправлять их по почте слишком рано! Идеальное время где-то между восемью неделями, и одним месяцем до фактического дня свадьбы. Шесть недель это идеальный срок.
И пожалуйста, никогда не используйте лазерные принтеры для печати адреса на ваших приглашения. Это сделает их липкими. Заполняйте только от руки! Вы можете воспользоваться услугами студентов инженерного факультета с безупречным почерком для решения этой задачи.
"Лиззи Николс Дизайн".
Глава 12
Величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого.
- Райнер Мария Рильке (1875–1926), австрийский поэт-символист.
Люк изумленно смотрит на меня.
- Ты думаешь, нам нужно что? - говорит он, и захват на моих плечах ослабевает.
- О!
Я выпустила воздух со свистом. По крайней мере, я думаю, что это была я. Я понимаю, что больше даже не могу быть уверена, что звуки идут из моего рта. Вот как мало контроля у меня есть.
Я опустилась на верхнюю ступеньку крыльца и подтянула колени к груди. Человек с собакой, замечаю я, поспешил прочь. Видимо, он уже не наслаждается шоу - шоу девушки в винтажном Шахин, сходящей с ума прямо перед ним.
- Лиззи. - Люк садится на ступеньку рядом со мной. - Что ты хочешь этим сказать?
- Я не знаю, - я со стоном выдыхаю в колени. Господи, что со мной происходит? - Я... я просто хочу сказать, ты в любом случае уезжаешь во Францию на три месяца... так что у нас будет что-то вроде перерыва, хотим мы того или нет.
Что я говорю? Что выходит из моего рта? Я не хочу отдыхать от Люка. Не хочу. Я люблю Люка.
Правда ведь?
- Это просто - я слышу, как сама говорю, хотя не формулирую слова в голове заранее. - Я знаю, что ты любишь меня, Люк. Но я не всегда чувствую, что ты меня уважаешь. Или, по крайней мере... мою работу. Ты думаешь, что это для меня просто увлечение, что я делаю это для удовольствия, пока не появится что-то более серьезное. Но это не так. Это действительно то, что я делаю. Что я хочу делать всю оставшуюся жизнь.
Люк моргает, смотря на меня своими великолепными завораживающими глазами.
- Лиззи, я знаю это. И, конечно, я уважаю то, что ты делаешь. Я не знаю, когда оставил впечатление, что так не думаю. Все, что я имел в виду, когда говорил об Аве, это то, что я работал в деловом мире многие годы, и мы просто никогда не позволяли нашим клиентам пользоваться нами, как, я думаю, ты иногда делаешь.
- Не то, что ты сказал об Аве, - объясняю я. - То, что ты только что думал, что я могла бы остаться с тобой, чтобы поехать в Париж на лето. Ты знаешь. Когда ты сказал это.
Люк изумленно смотрит на меня.
- В январе прошлого года? Ты вспомнила то, что я сказал в январе? Сейчас?
Я киваю.
- И, может быть, я веду дела не так, как ты, - указываю я. - Но я не ты. По-другому не значит не правильно.
- Принято, - говорит Люк. - Послушай, Лиззи...
- И, - продолжает мой рот. Почему, ну почему, я не могу просто заткнуться? - Я не думаю, что ты сильно уважаешь мою семью. Я знаю, они не так уважаемы, как ваша семья. Но ты никогда даже не встречался с ними. Так что же ты знаешь? И это другое дело. Ты был со мной в течение года. Шесть месяцев этого года мы были помолвлены. И ты никогда не встречался ни с кем из моей семьи. И все же ты делаешь замечания, вроде того, что ты сделал сегодня...
- Я уже извинился за это, - говорит Люк, обнимая меня. - Я знаю, что твоя бабушка значит для тебя. И если бы не знал - чтож, позволь сказать тебе, Чаз действительно дал мне знать, там, в ресторане. Но, Лиззи, ты должна признать, что ты много жалуешься на своих сестер. И твоя бабушка... Ну, все говорят о ее проблемах с алкоголем. И ты знаешь, что единственная причина, по которой я не встретился с твоей семьей, это то, что я был занят в школе...
- Ты мог бы приехать ко мне домой на Рождество, - прерываю я его, - вместо того, чтобы поехать во Францию со своей семьей. Или на весенних каникулах. Но вместо этого, отправился в Хьюстон, чтобы увидеть свою мать. И моя семья не богата, как твоя. Они не могут приехать в Нью-Йорк, чтобы встретиться с тобой, как может твоя.
Я взглянула на него, чтобы увидеть, как он реагирует на это. Однако, он не смотрел на меня. Он смотрел на Хонду Аккорд, припаркованную через дорогу перед нами.
- Да, - говорит он тихим голосом. - Ты права. Я, вероятно, должен был.
- Потому что встреча с моей семьей не важна для тебя, - говорю я. Я не хочу говорить это. Но эти слова сами вырываются из меня. Словно бабуля, когда она вдрызг напилась приготовленного хереса и решила, наконец, разобраться с упрямой трубой на кухне с помощью гигантского гаечного ключа папы. Херес дал ей нечеловеческую силу, и ей удалось справиться с ней и удалить всю дрянь, которая скапливалась там в течение шести месяцев. Она только начинала течь.
Так же, как вся эта дрянь льется из меня. Вероятно, это должно было выйти из меня в январе прошлого года. Это все выливается прямо сейчас. Даже если я не хочу этого. Я действительно этого не хочу. Не на мои хорошие чистые отношения.
Но я думаю, что эта дрянь в конце концов должна была выйти.
- Это неправда, - начинает протестовать Люк, но я его прерываю.
- Не говори, что у тебя не было времени, - говорю я. - Если бы это было важно для тебя, ты смог бы найти время. Это было важно для меня, - продолжаю я. - И это важно для них. Они спрашивают меня, когда смогут встретиться с тобой. Было бы неплохо, если бы они смогли встретиться с тобой до свадьбы.
Люк открыл рот, чтобы что-то сказать, но я продолжала дальше.
- Но сейчас слишком поздно. Потому что ты уезжаешь во Францию послезавтра. И, что ж, - добавляет мой голос безжалостно, без моего согласия, - хочешь ты называть это так или нет, мы берем перерыв. Потому что я должна подумать, Люк. Я должна подумать о том, что здесь происходит. Что мы делаем. Что я делаю.
- Верно, - говорит он.
И убирает свою руку с моего плеча.
Мы минуту сидим молча. Но город не молчит, конечно. Такси грохочат, как и сирена на Третьей авеню. Я не уверена, но думаю, что слышу, что над нашими головами открыто окно. Ава подслушивает.
Все, на что я надеюсь, это что она обалдела в любом случае.
Еще одна вещь, которую, думаю, я слышу в тишине, упавшей между нами, это звук моего разбивающегося сердца.
