ней познакомиться.
— Почему вы преследуете меня?
Она выглядит ошеломленной и испуганной. Нажимает кнопку, и стекло начинает подниматься, но я, недолго думая, просовываю в окно руку. Стекло останавливается.
— Я могла бы вам руку отрезать! — кричит она, чуть-чуть спустив его.
Я прижимаюсь к окну:
— Скажите мне, кто вы такая!
— Почему вы на меня орете?
— Я та женщина, которая была с Николь, когда она умерла. Теперь скажите мне, почему вы за мной шпионите!
— Пожалуйста, не бейте меня! — она поднимает руки так, будто у меня в руке оружие.
— Не бить вас? Это вы пытались сбить меня!
— Я не понимаю, о чем вы. Здесь мой офис. У меня нет никакой причины следить за вами. Почему вы вообще здесь?
— Вы за Николь тоже следили, как за мной? Это вы влезли в мою квартиру?
— Вы с ума сошли! Грег Мэркем — мой босс. Я даже никогда не встречалась с Николь. А теперь отойдите от моей машины.
Она говорит смело, но ее голос дрожит.
Одно из двух — либо она действительно боится меня, либо она превосходная актриса. Я сдерживаюсь: хочется схватить ее и трясти, пока у нее зубы не застучат.
— Я не уйду, пока вы мне все не расскажете. Как мужчина может вот так бросить ребенка? Ее мать умерла, а он куда-то пропал! Что он за человек такой? Что он сделал с Николь?
Она заводит мотор, и шины взвизгивают, когда она срывается с места. Я падаю на дорогу, боль пронзает лодыжку, и в том месте, где появилась свежая царапина, саднит кожу.
Я с трудом встаю, по голени течет кровь. Пытаюсь вспомнить номер машины. Н57 3306. Снова и снова повторяю его, пока бреду к машине. В ноге пульсирует боль. Я сажусь в машину и петляю вдоль строительных площадок, которые расположены дальше по улице. Оглушительный треск перфораторов не добавляет мне спокойствия. Я снова мысленно просматриваю видео со станции «Гранд-Стейт». Возможно, эта женщина была там?
Но теперь она уехала.
Глава двадцатая
Николь
Десять дней назад
Одной рукой Николь обняла Куинн, висевшую на ней в слинге, другой сбросила со стола оранжевую папку с каталогом «Дыхания». Глянцевые странички с фотографиями коллекции плащей разлетелись по полу. Она больше не могла работать, не могла даже выполнить такое простое действие — посмотреть каталог. Тесса умоляла ее сделать это и созвониться с Люсиндой по Скайпу. Это было четыре дня назад. Она буквально впихнула папку в руки Николь.
— Я могу погулять с Куинн, пока ты на встрече с советом директоров. Она обязательно заснет и подышит свежим воздухом. Люсинда сказала, что встретила тебя. И что ты выглядела совершенно неузнаваемой — это ее слова. И что ты вдруг напугалась чего-то и убежала.
Николь никак не могла покинуть дом и, уж конечно, не разрешила бы Тессе гулять с малышкой, когда Донна где-то рядом. Она все-таки пообещала Тессе подумать об этом, однако сегодня не отвечала на ее сообщения.
Достав пузырек из шкафчика над раковиной, Николь наполнила его теми таблетками, что принес ей Бен. Когда она взяла себе две, Куинн случайно задела баночку, и таблетки рассыпались по полу.
— Нет! — закричала Николь, быстро вынула девочку из слинга и положила на кресло.
Опустившись на четвереньки, она собрала таблетки. Нельзя было потерять ни одной. По Интернету это лекарство она заказать не могла, а пойти к доктору точно не отважилась бы.
Ей срочно нужно было принять таблетку и испытать облегчение, поэтому она проглотила одну прямо с пола, пыльную. Но из-за обезвоженных слизистых таблетка застряла в горле, и Николь начала задыхаться. А Куинн довольно гулила, наблюдая за матерью. Наконец той удалось проглотить таблетку.
Все, все пошло не так, и она не знала, как это исправить. Как же она не хотела, чтобы дочка видела ее такой! Николь встала и, шатаясь, подошла к ящику, в который затолкала клейкие листочки. Нужно было повесить их туда, где Тесса не увидит их, когда снова придет к ней. Николь пошла в кладовую и приклеила их на белую стену слева от двери. Сюда Тесса никогда не заходила. Потом Николь снова посадила девочку в слинг и долго гладила ее шелковистые волоски, пока дыхание не успокоилось.
Она указала пальцем на стену, покрытую фиолетовыми листочками:
— Мы все поймем, Куинни, во всем разберемся. Представь себе красный свет и застынь в текущем моменте, в «здесь и сейчас».
Она добавила на стену еще несколько записок.
Спинка Куинн стала мокрой, ее надо было переодеть.
— Ты достойна самой лучшей мамочки. Самой-самой! — сказала Николь, прерывисто дыша.
Может быть, все-таки позволить Тессе пожить с ними немного и помочь, пока Николь не придет хоть чуть-чуть в себя? Но нет, нельзя взваливать это на Тессу, у подруги есть своя жизнь, а кроме того, она теперь работает за двоих в «Дыхании». Да еще скрывает от руководства компании состояние Николь. Она чувствовала огромную благодарность, но не была уверена, что заслужила все то, что Тесса для нее делает.
Нужно было искупать Куинн. Николь присела рядом с ванной на корточки и повернула латунные краны на полную мощность, сняла с девочки испачканные ползунки, потом разделась сама, скинула грязную, мятую одежду. Набрала воды в стакан и осушила его залпом: у нее было ощущение, словно рот заткнули тряпкой. Она пила стакан за стаканом, а Куинн что-то лепетала у нее на руках. Несмотря на то что происходило с Николь, ее дочь была счастлива. И только это имело значение.
— Нам надо помыться, Куинн. Чистота — путь к праведности.
А может быть, им с дочкой стоит креститься? Начать новую жизнь?
Николь медленно опустилась в теплую воду, держа Куинн на животе. Стало так хорошо и спокойно. Здесь они были в безопасности, даже тревожные мысли отступили. Она погрузилась с головой. Вот бы остаться здесь навсегда. Николь закрыла глаза.
Вдруг она вскочила, вцепившись в скользкую от пены спинку Куинн и расплескав воду через край ванны.
— Прости, маленькая, прости. Мамочка уснула. Я не хотела! Я никогда не причиню тебе вред! — плакала Николь.
Она отключилась всего на секунду, но ее девочка могла утонуть!
Хватая ртом воздух, Николь выключила воду. До нее дошел весь ужас того, что могло случиться. Девочка весело хлопала ручками по воде, а Николь шептала ей со всей нежностью, на которую была способна:
— Я тебя сберегу. Со мной ты всегда будешь в безопасности.
Она вылезла из ванны, осторожно завернула Куинн в пушистое полотенце.
