Читаем без скачивания Райская машина - Михаил Успенский

Перейдя на другую сторону улицы, я с облегчением обнаружил, что Дом книги по-прежнему торгует печатной продукцией, а не стриптизом навынос.

Конечно, здесь всё переменилось – в новое время господа мерчандайзеры тупо и неустанно переставляли книги, группируя их то по тематике, то по сериям, то по формату, то по издательствам, то по цвету обложки – надо же показать свою работу. Вместо милейшей Людмилы Августовны, знавшей наизусть всю французскую поэзию, над продавцами царила деваха в алой турецкой феске и кожаном садо-мазо. Ей стоило бы попробовать себя в борьбе сумо.

– Чем я могу вам помочь? – неласково осведомилась она.

А-ба-жаю наш ненавязчивый сервис! Я, как и любой рождённый в СССР, воспринимаю такое обращение однозначно: «Хрюли тебе надо? Ходют тут всякие…»

– Да нет, милая, – вздохнул я. – Ты мне уже ничем не поможешь. Как и я тебе…

Она хмыкнула и отошла – но наверняка стала за мной приглядывать. Да. Мы, всякие, ходим именно тут, потому что это последнее наше прибежище…

Время в книжных лавках летит незаметно. Только вроде зашёл на минутку – ан, глядишь, уже всюду опоздал.

В этом магазине, когда-то претендовавшем на академичность, книги были расставлены не пойми как – я, во всяком случае, не смог увидеть никакой системы и тупо читал названия, имевшие отношение к Химэю: «Знай и люби обычаи своего клана», «Секс по-химэйски без культурного шока», «Биг Тьюб – тренинг по петтингу», «Химэйское Таро», «Покинувшие Простор», «Что мы оставляем на Земле», «100 ответов извергу-нигилисту»… Самое паршивое, что почти все эти тома и брошюрки были в полиэтиленовой упаковке, лишая нас, «всяких», последней бесплатной радости – подержать, полистать, вдохнуть запах типографской краски… И цены нигде не были указаны…

Ага! Вот! В особой стеклянной витрине – толстенный фолиант «Энциклопедия Химэя». Переплёт, кажется, из натуральной кожи, в него врезан эмалевый медальон со знакомым портретом Бодаэрмон-Тирзы, или как его там…

– Мне вот эту, пожалуйста, – обратился я к садо-мазо-сумоистке – она, ясное дело, бдительно ошивалась поблизости.

Деваха поглядела на меня, как матушка-императрица на еврея:

– Мужчина, вы больной?

– Не жалуюсь, – ответил я дерзко и в то же время игриво, словно бы воспринимая её как женщину – вдруг да станет повежливей?

– Это же муляж! – сказала она. – Страницы пустые.

– Тогда… зачем?

– Для заказов, – сказала она. – Только у вас лично никаких денег не хватит, плюс пересылка, плюс налог на роскошь…

Сперва я хотел извлечь из-за пазухи янтарный оберег, да не решился. Вдруг девушка скажет: «Ну и хрюли?» Поэтому добыл из кармана свой обандероленный гонорар.

Она поглядела на пачку с уважением.

– Ну, как наберём заявок на партию, так и закажем…

– И сколько ждать?

– От месяца до года.

– Это до-олго, – сказал я.

– Ну и хрюли? – всё-таки сказала девушка. – У вас же не завтра лайн подойдёт. Ещё раз спрашиваю, мужчина. Чем. Я. Могу. Вам. Помочь?!!

– Да нет, что вы… – пробормотал я. И никакие деньги не могли придать мне уверенности. – Я ещё поищу… Что-нибудь…

– Ищи… те! – велела она, словно служебной собаке.

Я покорно поплёлся вдоль стеллажей. О! Знакомые имена! «Кровавый кластер фрактала». Что же это вы, Олег Иванович? «Код Лаврентия: сладострастие на кремлёвской брусчатке». Как вам не стыдно, Виталий Павлович? Я-то вас держал за серьёзного историка… «Убийство требует жертв», «Молитвы матушки Приапеи против импотенции», «Голландский vs Моржового»… «Марфа Собакина и Папесса Иоанна – одно и то же лицо?» Живёт школа Фоменко и побеждает… Уже, кажется, победила. Они что – все с ума посходили? Ошибся Брэдбери: чтобы уничтожать книги, никакого керосина не надо…

Пыльные ряды классиков печально смотрели на меня с верхних полок, сочувствовали, но помочь ничем не могли.

Но я ни разу ещё не уходил из книжного магазина с пустыми руками!

…Когда Панин принудил меня обзавестись компьютером, никак не мог я найти руководство по себе, по гуманитарным своим мозгам – ну не вмещал сию премудрость! Сисадмина почитал за чин в малайской армии, а браузер вообще представлялся мне нацистским военным преступником. Даже серия «Для чайников» пониманию не давалась! Потом, наконец, обнаружил среди уценённых изданий тоненький томик «Секреты компьютера для юных леди». Если уж на этот раз не пойму – пора удавиться и не жить. Купил, озираясь и жалко бормоча что-то про день рождения у соседей. И сдвинулся-таки с мёртвой точки! Правда, тормознулся всё же на главе «Почему воспитанные девочки не ходят на порносайты»…

Среди «Кровавых фракталов» и «Спецназов кардинала Ришелье» бросилась мне в глаза красочная обложка. «О царевиче Сайяпале, Великом Плавании и Долгой Разлуке. Книжка про Химэй для самых маленьких».

Ладно. Я не гордый. Я прижал книгу к груди, словно бы отыскал прижизненное издание Геродота.

– Так она же для детей! – удивилась сумоистка.

– Ну и хрюли? – невинно спросил я.

2

Пусть будут для тебя на Небе масляные озёра и реки, полные мёда, вина, молока, воды и сливок. Пусть реки сладкого сиропа текут для тебя в небесном мире, а заросшие лотосом пруды окружают тебя со всех сторон.

…Иногда Панин прилетал один, и это было хуже всего.

Он отказывался от посещения теплицы, которая, несмотря на дырявые руки сторожа, всё же производила плоды земные, не хотел даже взглянуть на огородик – Мерлин любил молодую картошку, вот и не поленился взбодрить пару соток, – ничего этого Лосю было не надо, потому что прилетал он пить.

Пил он страшно и мрачно, как это умеют делать только сильные, волевые люди. Сидел в кресле под картиной – как на грех, в его такие приезды это была какая-нибудь гениальная чернуха вроде «Демона поверженного» – и молча поглощал благородный «Гленливет» из помятой, армейской ещё кружки.

Потом засыпал, просыпался, просил воды, отказывался от разносолов, как ни уговаривал его Мерлин, гордящийся своими кулинарными изысками. Сам Роман Ильич только пригубливал для приличия – боялся, что понравится, и тогда конец…

Пил Панин строго три дня, двое суток отходил под чутким руководством, потом внезапно прояснялся ликом и снова был готов к труду, обороне и нападению. Мерлин даже обыскивал его, спящего – не таскает ли Лось с собой шприц или что-то подобное. Но, похоже, друг приходил в себя естественным путём – плюс баня…

– Так рассказать тебе, что в мире творится? – весело спрашивал он. – Что уж так тебя от нашей жизни воротит?

– Хочу оставаться самим собой, – неизменно отвечал Мерлин.

– А мы что – не остаёмся?