серого цвета с известным трёхполосным логотипом. Ничего так! Пойдёт для сельской местности.
Не снимая продукцию югославских швей, изобретённую сумрачным немецким гением, примеряю принесённые кроссовки. Сначала надел обувь белого цвета, затем синюю. Теоретически она мне не нужна. Но теннисные туфли всё-таки не кроссовки. Придётся наступить на горло собственной жабе.
Поло оказались не Lacoste, а Fila. Футболки вообще какие-то американские, неизвестных мне брендов, зато с любопытными принтами. Но мой взгляд выхватил из вороха текстиля два настоящих шедевра: серую с надписью AC/DC и какой-то пушкой, чёрную же Pink Floyd на фоне непонятной инсталляции с пирамидой и датой 1972.
Серж многозначительно хмыкнул, оценив мой выбор.
— Давай считаться, — произношу, мысленно вздохнув, и указываю на отложенную стопку одежды.
— Levi's сейчас по сто двадцать, дешевле никак. Если дорого, то Montana стоит семьдесят. Lee и костюм — двести пятьдесят, шузы — по сотке. Поло хорошие, поэтому стоят полтос, футболки простые по пятнашке, с рисунком — четвертак, — начал вещать Серж и сразу посчитал сумму в уме. — Итого получается одна тысяча двести пятнадцать рублей. Как практически оптовому покупателю, сделаю скидку в три процента. С тебя тысяча сто семьдесят пять. Сразу предупреждаю, торговаться не буду. Станешь постоянным клиентом — поговорим.
Нормально! У меня зарплата ученика в цеху — девяносто рублей. А далее будет оклад сто двадцать. Это цена одних только джинсов! Интересно, как люди здесь живут, умудряясь прилично одеваться? Какой доход надо иметь?
Хорошо, что я взял полторы тысячи из бабушкиных накоплений. Не пришлось краснеть перед барыгой из-за нехватки денег. Андрюха предупредил меня о порядке цен.
— Есть шорты хорошие, хоть и югославские. Отдам за тридцатку, просто осталась последняя пара. Трусы итальянские — по десятке. Носки Adidas — пятёрка. Могу также предложить хороший одеколон или дезодоранты.
— Свитер есть, только лёгкий и неколючий? — спрашиваю, немного подумав.
— Ага, турецкие по сорокету. Ладно, тебе отдам по тридцать пять, — Серж тут же принёс очередную партию шмотья.
Примерив бежевые шорты и сине-чёрный свитер, решил брать. Хотя жаба душит со страшной силой. От парфюма я решил отказаться, пока имеется свой. Однако есть ещё один необходимый каждому джентльмену предмет.
— Презервативы есть?
— Я всё ждал, когда ты спросишь! — воскликнул пухляш с нотками триумфа. — Индийские, два рубля за штуку.
Офигеть! Гандон по цене портвейна «Агдам»! Но дело это нужное и может понадобиться в любой момент. Организм требует женской ласки, поэтому лучше сразу подготовиться. Венерические болезни мне без надобности, дети пока тоже. Судя по тому, как на меня поглядывают девицы и даже женщины постарше, вопрос с сексом мы закроем в ближайшее время. Просто не хочу абы с кем. Ну и гипотетические проблемы не нужны. Оказывается, в СССР очень бдительно следят за нравственностью, особенно на предприятиях. Могут разобрать поведение человека даже на собрании трудового коллектива. Избавь меня Ктулху от такого расклада!
— Беру свитер, трое трусов, пять пар носков и двадцать презервативов.
— Итого сто тридцать! — тут же подсчитал барыга. — В качестве бонуса добавляю пачку Marlboro. Вообще, сиги по трёшке.
Я не курю, но это хорошая валюта.
— Добавь ещё три пачки. Получается тысяча триста? — вопросительно смотрю на Сержа.
После его кивка достаю кошелёк и начинаю отсчитывать деньги. Жалко! Практически моя годовая зарплата!
— Вот тебе ещё пакет вместо рубля сдачи, — барыга достал кусок белого полиэтилена с логотипом Marlboro.
В будущем — это просто упаковка. В СССР семидесятых — статусная вещь. Я у людей их почти не видел. Возьму. Подарю кому-нибудь.
Укладываю вещи в рюкзак, ещё раз похвалив себя за предусмотрительность. Дома ещё раз всё примерю и сменю имидж. Хватит ходить как деревенщина!
— Ну, бывай, — Серж протянул руку, открывая дверь. — Демисезонный шмот уже есть в продаже, а зимний подвезут через месяц-полтора. Поэтому заходи, приятно иметь дело со знающими клиентами!
* * *
Затем началось обучение в моечном цеху. Вернее, часть времени пришлось уделять и другим моментам. Но большую часть рабочего дня я как хвостик ходил за невысоким и жилистым мужиком по имени Сергеич. Дядька оказался дружелюбным и разговорчивым. Объяснял всё дотошно, повторял, если надо, и вообще был хорошим наставником.
Не сказать, что я в восторге от будущей работы, но других вариантов нет. Плохо, что никак не получается дойти до ДК. Там какие-то мероприятия, и с репетициями проблема. Ещё Санёк, который ритм, подвернул ногу у себя на стадионе. Ничего, недельку подожду. А то чувствую, как мозги начинают плавиться от новых впечатлений. Слишком много всего даже для выходца из будущего с его безумным жизненным трафиком.
Обедал я всё так же с Кузнецом и Ромой. Вот на выходе из столовой меня и подловили.
— Оболенский? Ты-то мне и нужен! — воскликнул незнакомец обыкновенного вида и средних лет. — А вы идите, ничего страшного вашему товарищу не грозит.
Дядька махнул рукой вставшим рядом ребятам.
— Меня зовут Кораблёв Иван Иванович, я зам председателя профкома, — представился мужичок.
Ясно, профсоюз. Значит, сейчас будет грузить общественной работой. Я оказался прав, но частично.
— Никита, ты комсомолец? — функционер начал издалека.
— Нет, — отвечаю на автомате.
Это ведь почти правда. Я даже представления не имею о ВЛКСМ, а память Ника загадочно молчит.
— Как так? — Кораблёв удивлённо вскинул кустистые брови, принявшись листать свой блокнот. — Вот здесь русским по белому написано: комсомолец, передовик, имеешь награду. А! Я понял, не успел устроиться и уже хочешь откосить от общественной нагрузки? Нехорошо это! И не получится!
Судя по доброй улыбке, зам профкома не сердится и шутит. Позже выяснилось, что он мировой мужик! А народ ласково зовёт его Ван Ваныч. Самое смешное, что имя-отчество председателя профкома — Василий Васильевич. Естественно, он получил прозвище Вась Вась.
— Ещё есть информация, что ты окончил музыкальную школу по классу аккордеона и гитары? Нам именно это и нужно! Кстати, прежде, чем отказываться, подумай о конкурсе среди ВИА. Я буду в комиссии.
Правильно: «Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом». В СССР эта методика тоже применяется.
— Что нужно сделать? Кого-то убить или просто принять на гоп-стоп? — спрашиваю функционера, мысленно смирившись с поручением.
— Кхк!!! — закашлялся в ответ Иваныч, глядя на меня оторопевшим взглядом.
Затем мужик заливисто захохотал, вызвав у меня улыбку.
— Это потом, когда мы тебя проверим. Пока же ты поедешь вожатым в заводской пионерский лагерь «Костёр», на вторую смену. Если понравится, то останешься на третью.
— Зачем? У вас желающих на должность вожатых не хватает? — теперь пришла моя пора изумляться.
— Желающих в достатке, особенно девушек, — подмигнул Кораблёв. — Только
