Терапевт мрачно выругался. Вот-вот и мониторы вступят в контакт с колонией, если они это уже не сделали. Ещё немного — и соотечественники пациента окажутся в Госпитале и будут справляться, что же сделали с больным. И если их собрату будет плохо, возможны неприятности, какими бы доброжелательными ни оказались пришельцы. Но ещё скорее следует ожидать неприятностей в самом Госпитале — Конвею не удалось убедить Торннастора в своей профессиональной пригодности.
Конвей сжимал в руке колбу, содержимое которой могло помочь пациенту.
В любом случае оно уничтожит внешнюю причину его болезни. Поборов минутное колебание, Конвей упрямо решил держаться своей линии — решения, принятого им несколько дней назад. Он поспешил спрятать колбу, прежде чем вернулся Приликла.
— Послушайте меня внимательно, — проговорил Конвей прерывающимся голосом. — Я знаю, на что иду, но, если я ошибаюсь и вы примете участие в этом эксперименте, ваша репутация пострадает. Вы понимаете меня?
Приликла заговорил, все шесть его тонких ног дрожали. Дело было даже не в словах, а в чувствах, охвативших доктора. Конвей понимал, что исходящие от него эмоции не могут благотворно действовать на Приликлу.
— Понимаю, — сказал Приликла.
— Отлично. Теперь вернемся к работе. Я хочу, чтобы вы вместе со мной проверили дыхание и пульс больного, не прекращая следить за его эмоциями.
Я ожидаю изменений в его состоянии и не хотел бы пропустить нужный момент.
* * *
Два часа кряду они неотрывно следили за пациентом, однако никаких изменений не происходило. Только на некоторое время Конвей позволил себе отвлечься, стараясь связаться со Скемптоном. Но ему ответили, что тот три дня назад спешно покинул Госпиталь, оставив координаты пункта своего назначения, однако установить с ним контакт пока не представляется возможным.
Конвей опоздал, не сумев помешать мониторам установить контакт с цивилизацией своего пациента. Единственное, что ему теперь оставалось, вылечить его.
Если только ему позволят…
Настенный динамик, прохрипев, произнес:
— Доктора Конвея просят немедленно пройти в кабинет главного психолога.
Конвей подумал, что это Торннастор, не теряя времени, успел уже пожаловаться. В этот момент Приликла подал голос:
— Дыхание почти исчезло. Пульс нерегулярный.
Схватив микрофон интеркома, Конвей крикнул:
— Говорит Конвей! Передайте О'Маре, что я занят! — Затем он обернулся к Приликле. — Вы правы. Как насчёт эмоций?
— При перебоях пульса эмоциональное излучение несколько возрастает, но теперь вошло в норму. Организм продолжает слабеть.
— Понятно. Будьте внимательны.
Конвей взял пробу воздуха из жабер и пропустил через анализатор. Даже при разряженности дыхания результат анализа не оставлял сомнений. Конвей почувствовал себя увереннее.
— Дыхание почти исчезло, — сказал Приликла.
Прежде чем Конвей ответил, в дверь ворвался О'Мара. Почти вплотную подойдя к Конвею, он нарочито спокойно произнес:
— Чем же вы так заняты, доктор?
Конвей едва не перебирал ногами от нетерпения.
— Ваше дело не может подождать? — умоляюще спросил он.
— Нет.
Да, ему не отделаться от психолога, не объяснив как-то свое поведение. Но так нужно было, чтобы хотя бы ещё час ему не мешали! Он быстро подошел к пациенту и, не глядя на О'Мару, в двух словах высказал главному психологу свои соображения относительно инопланетной «скорой помощи» и колонизованной планеты, откуда она стартовала. Он закончил тем, что попросил О'Мару задержать Скемптона, пока не удастся получить больше сведений о состоянии пациента.
— Значит, вам известно было все уже неделю назад и вы мне ни слова не сказали… — задумчиво проговорил О'Мара. — Я способен понять ваши побуждения. Нo мониторы не впервые устанавливают контакт и обычно справляются с этим отлично. Это люди, специально подготовленные для таких встреч. Вы же действовали как страус — спрятали голову под крыло и ждали, что проблема разрешится сама собой. Что же касается цивилизации, способной преодолеть межгалактическое пространство, — тут никак нельзя уклониться.
Подобную проблему следует решать быстро и позитивно. Идеальной демонстрацией наших добрых чувств было бы — вернуть им больного выздоровевшим…
Тут О'Мара перешел на яростный шепот, приблизившись к Конвею так, что тот почувствовал на своей шее его горячее дыхание.
— При первом же осмотре пациента вы убежали в свою комнату, никак не облегчив его участи. Это позорно с профессиональной точки зрения, но я отнесся к этому снисходительно. Впоследствии доктор Маннон предложил лечение, хотя и рискованное, но вполне допустимое и явно показанное пациенту. Вы отказались что-либо предпринять. Патологи разработали вещeство, способное за считанные часы вылечить пациента, но вы не захотели использовать даже это средство!
Обычно я не обращаю внимания на слухи и сплетни в Госпитале. — О'Мара повысил голос. — Но когда эти слухи становятся столь настойчивыми, особенно среди медсестер, которые знают, о чем говорят, я вынужден обратить на них внимание. Мне стало совершенно ясно, что, несмотря, на постоянное наблюдение, частые осмотры, многочисленные образцы, что отправлялись вами в патологодиагностическую лабораторию, вы ровным счётом ничего не сделали для пациента. Он умирал в то время, как вы делали вид, что лечите его. Вы были так перепуганы возможными неблагоприятными последствиями для себя, что оказались не в состоянии принять простейшее решение.
— Нет, — возразил Конвей. Обвинение задело его, хотя и было необоснованным из-за недостатка информации. Гораздо хуже слов было выражение лица О'Мары — на нем читались гнев, скорбь и разочарование в человеке, которому он доверял и как профессионалу, и как другу и который его так жестоко подвел. О'Мара корил себя не меньше, чем Конвея.
— Осторожность можно довести до абсурда, — продолжал он почти грустно. — Иногда приходится быть смелым, если надо принять рискованное решение, вы должны принять его и стоять на своем, как бы…
— А что же, вы полагаете, черт возьми, — яростно воскликнул Конвей, — я делаю?!
— Ничего, — ответил О'Мара. — Ровным счётом ничего!
— Правильно! — крикнул Конвей.
— Дыхание исчезло… — тихо сказал Приликла.
Конвей повернулся к пациенту и нажал кнопку звонка, вызывая Курседд.
Затем спросил:
— Сердце? Мозг?
— Пульс участился. Эмоциональное излучение несколько усилилось.
Появилась Курседд, и Конвей начал давать указания. Ему нужны были инструменты из соседней операционной ДБЛФ. Он уточнил: никакой асептики, не нужна и анестезия. Лишь большой набор режущих инструментов. Сестра исчезла. Конвей вызвал лабораторию патологии и спросил, какой коагулянт они могут рекомендовать для пациента, если потребуется длительная операция. Они обещали прислать препарат через несколько минут. Как только Конвей отошел от интеркома, О'Мара заговорил снова:
— Вся эта ваша бурная деятельность — одно очковтирательство, она ничего не доказывает. Пациент перестал дышать. Если он ещё не мертв, то настолько близок к этому, что здесь почти нет разницы. И вы за это в ответе.
Конвей покачал головой.
— Я не могу сейчас объяснить вам всего, но буду очень признателен, если вы свяжетесь со Скемптоном и попросите его не торопиться. Мне нужно время, но сколько именно — не знаю.
— Не знаете, когда поставите на этом крест, — зло сказал О'Мара, но тем не менее подошел к интеркому. Пока он добивался связи, Курседд вкатила столик с инструментами. Конвей установил его рядом с пациентом, затем через плечо бросил О'Маре:
— Подумайте вот над чем: последние двенадцать часов из легких пациента выходил совершенно чистый воздух… Пациент дышит, не видоизменяя состав воздуха в организме…
Наклонясь к больному, он приложил стетоскоп. Удары сердца участились, тоны усилились, но пульс оставался нерегулярным. Доносившиеся сквозь толстую твердую оболочку, покрывшую коркой все тело, звуки казались гулкими и искаженными. Конвей не был уверен, биение ли это сердца или что-то ещё. Он не знал, нормальное ли это состояние или нет.
— Что вы несете?! — прервал ход его мыслей О'Мара. Конвей понял, что размышляет вслух. — Не хотите ли вы сказать, что пациент вовсе не болен?..
— Мать перед родами может страдать, но её не назовешь больной… — рассеянно отозвался Конвей.
* * *
— Конвей! — О'Мара с таким шумом втянул воздух, что слышно было по всей палате. — Я вышел на связь с кораблем Скемптона. Они уже установили контакт с той цивилизацией. Сейчас Скемптон подойдет к микрофону… Я усилю звук — вы тоже услышите, что он скажет.
