совсем не такой. Ты должна была разбудить меня или, может быть, бросить в меня чем-нибудь; потребовать объяснений, а не признавать меня виновным, не давая возможности защититься.
— Я не такая! Я не швыряю в людей вещами, не жду, что другие заметят моё отсутствие, и, столкнувшись с очевидностью фактов, не прошу объяснений. Извини, я не такая девушка.
Он улыбнулся мне.
— Значит, тебе нравится, когда тебя преследуют. Окей, достаточно это знать, я неплохо играю в догонялки.
— Я этого не говорила!
— Мои уши слышали следующее: Пруденс Хэрродс не останавливается, если ей что-то не нравится, она уходит, и, вероятно, уходит, даже если ей кто-то нравится.
— Твои уши слышат то, что не говорят.
— Тогда докажи, что я ошибаюсь.
— Харди, я знала тебя всего два часа, как ты мог подумать, что я потребую объяснений? Я видела приглашение на свадьбу, ты был там на мальчишнике и сказал мне, что твоя жизнь полностью меняется.
— Пруденс, меня выбрали первым на драфте, и моё лицо было во всех новостных шоу страны. Мальчишник был у Джесса.
— Я не следила за этим чёртовым футболом, я его ненавидела!
— Так вот почему ты ушла, ты решила, что я женюсь?
— Конечно, иначе зачем бы я это сделала?
Харди снова стал смотреть на меня так же, как и при моём появлении в его квартире.
— Я думал, тебе не понравилось. Секс, имею в виду. Решил, тебе не понравилось. Ты притворялась, что получаешь удовольствие, и в итоге передумала. Я имею в виду, кто даёт свой номер парню, который не очень хорош в постели?
— В… сексе? — пробормотала я. Он кивнул. — Ты решил, я притворялась?
— Каждый оргазм, каждый стон, каждый поцелуй. Я думал, это всё ложь.
— Ох, — единственное, что смогла сказать. Я опустила взгляд, чувствуя, как пылает лицо.
Взгляд Харди искал мой, пока не перехватил его.
— И что?
— Ну, я не притворялась. Без понятия, как такое можно подделывать. Секс был грандиозным.
— Грандиозным?
— Грандиозным, — повторила, улыбаясь ему.
Харди тоже улыбнулся и начал покусывать губу.
— Хорошо, теперь, когда знаю, мне стало легче. — Он сделал последний шаг ко мне. Харди стоял совсем близко, как тогда, когда я помогала ему застёгивать рубашку. — Ты знаешь, какой день тринадцатое февраля?
— Канун Дня святого Валентина?
Он разразился смехом.
— Разве за всё это время ты не стала любителем футбола?
— Мало, я всё ещё пытаюсь понять, кто против кого играет.
— Тринадцатого февраля состоится Супербоул, — пробормотал он.
— Супербоул? — неуверенно переспросила я.
— Верно, через месяц. Как думаешь, мы сможем продолжить этот разговор через месяц, когда закончится твой трудовой контракт? Может быть, смогу пригласить тебя на ужин?
Его глаза были напряжёнными, решительными, и О' был прав: Харди смотрел на меня так, словно я была свежим протеиновым коктейлем посреди пустыни. И я бы позволила Харди МакМиллиану выпить меня даже без соломинки.
— Думаю, это можно устроить.
— Ты подождёшь меня месяц, а потом решишь, встречаться ли со мной?
— Я подожду тебя месяц, а потом пойду с тобой на свидание.
Глава 18
Он
I love Rock N Roll
В футболе существуют едва заметные сигналы, и если их уловить в нужный момент, можно выиграть игру. Всякий раз, когда я занимал позицию защитника, прежде чем нападение команды соперника начинало атаку, я следил за пальцами игроков на другой стороне линии. Если они краснели, это означало, что игроки поддерживают свой вес, поэтому скорее всего, решатся на скоростную схему. Если пальцы были нормального цвета, значит, они притворялись, что готовы к быстрой атаке, а вместо этого удержат мяч, создавая лузу и пытаясь применить менее быструю, но более тактическую стратегию атаки.
Сигналы.
Жизнь похожа на футбол, усыпана знаками и отношениями, но не каждый может их понять. Как Пруденс Хэрродс. Эта девчонка не могла понять, что каждый раз, вставая передо мной на колени, заставляла мой разум терять всякое чувство скромности. Я начинал фантазировать о том, как она, полуобнажённая, наслаждается, мучая мой член своими губами. Так продолжалось уже несколько недель. То, что я избегал смотреть на неё и задерживал дыхание, было очевидно, недостаточно бесспорным знаком для неё. Пруденс продолжала измерять мои бёдра как ни в чём не бывало.
— Как сидят? — спросила она, поднимая на меня взгляд. Я совершил ошибку, послушавшись и посмотрев на неё. Как же мне хотелось запустить пальцы в её волосы и пригласить попробовать меня на вкус.
Окей, мысль не была рыцарской, но я собирался выйти в плей-офф, тренировался по десять часов в день, так что мои нервы достигли предела, у меня не было секса семь месяцев, я на самом деле был ею увлечён, и она действительно собиралась пойти со мной на свидание в ближайшее время.
Сколько раз я корил себя за то, что пять лет назад позволил ей уйти? Бесконечность. Что могло пойти не так? Секс — это единственный ответ, который я находил разумным, но вместо этого узнал, что всё пошло прахом по вине моих друзей-засранцев.
А секс, напротив, был просто грандиозным.
— Сидят нормально, — ответил я, стараясь использовать максимально нейтральный тон, но охваченный надеждой, что она всё же заметит промежность этих брюк и поймёт, что что-то, вероятно, начинает становиться тесным.
Пруденс положила руку мне под колено и приподняла его.
— Не сдавливает?
— Нет, Пруденс, брюки не давят.
Она хихикнула:
— Мне жаль слышать, как ты фыркаешь, понимаю, что это скучно, но ты должен быть терпеливым. Одежда сшита на заказ.
— Да моё терпение уже бесконечно, поверь мне, и я фыркаю не по этой причине.
Она вопросительно моргнула. Очевидно, Пруденс не уловила никаких сигналов, и её непосредственность заставила меня разразиться хохотом. В конце концов, то, что у меня происходило с ней, в каком-то смысле походило на футбольный матч, только в этом случае я бы точно веселился больше в атаке. — Ты уже думала, что хочешь сделать тринадцатого февраля?
Она улыбнулась и покраснела:
— Нет.
— Нет, ты не думала об этом, или нет, ты ещё не решила?
Пруденс положила руки на бёдра, продолжая смотреть на меня снизу вверх.
— Харди, я пытаюсь сосредоточиться на своей работе.
— Эй, твоя работа грандиозна, и я тоже пытаюсь сосредоточиться.
— Ну, тогда давай не будем говорить о тринадцатом февраля и старайся не использовать прилагательное «грандиозный».
— Хорошо, ты права. Давай поговорим о чём-нибудь другом. Чем ты занималась эти пять лет?
Она покачала головой и вернулась к проверке швов.
— Я получила диплом Парсона в Нью-Йорке и работала официанткой, чтобы оплачивать аренду и
