вторую попытку, то ли сказал, что мне ее не хватает, а, возможно, и то и другое. И вот на это она мне уже не ответила, хотя сообщение значилось, как прочтенное.
Прошло несколько долгих, мучительных дней – ни ответа ни привета.
Мне не хотелось давать слабину, потому что это могло позволить ей получить надо мной власть. Что я имею ввиду? Все просто. Дело в том, что люди странные существа, и отношения не могут строиться по простой схеме. Так или иначе это постоянное соревнование в том, кто и что кому позволит. Люди прощупывают сильные и слабые стороны друг друга. Кому-то может что-то не нравиться, и он будет пытаться это изменить – продавливать свою позицию. И в этой борьбе всегда есть победитель и проигравший, а иногда победа для обоих будет означать поражение.
Как было и у нас с Мартой. Я пытался заставить ее сократить расстояние, а она пыталась сделать так, чтобы никто к ней не лез. Наше противостояние дошло до криков, а потом и до расставания. Мы оба могли бы занять положение, что никто не хочет отступать, и тогда это было бы гарантированным концом всего. Гордые победители, потерявшие друг друга. Но если бы кто-то один, например, я, побоявшись потери, отступил, то Марта продолжила бы и дальше гнуть свою линию, но уже с позиции силы. Сейчас я понимаю, что она была тем человеком, которому гораздо важнее сохранить независимость даже если придется терять других людей. Но я не могу винить ее в этом – это был ее защитный механизм, выстроенный в юности из-за всего, что пришлось пережить.
Когда настал третий день тишины, я все-таки сдался и совершенно об этом не жалею. Я взял телефон и написал: «Я скучаю по тебе. Не хочешь вечером выпить кофе?». И началось ожидание. Долгое и бессмысленное. Минуты превратились в час, потом в другой, а затем в еще один. Я снова потянулся к телефону и написал: «Если это конец, то так и скажи, но не исчезай. Позволь мне хотя бы общаться с тобой иногда. Я привыкну жить без тебя. Даю слово. Дай мне время, и я привыкну. Все то, то нас сейчас связывает тебе не нужно, а не от этого только хуже. Поэтому пусть оно раствориться в прошлом и останется только историей. Все будет хорошо. Я тебе обещаю». Надпись: «Марта набирает сообщение…» то появлялась, то исчезала, но ответ я так и не получил.
Мое ожидание растянулось на долгие дни, ставшие единой прямой. Люди считают, что нужно казаться сильным, не быть нытиком и тому подобное. В их понимании это слабость, не вызывающая уважение, но какое мне было до них дело? Не было ни тогда, ни сейчас. Я вовсе не стыжусь признаться того, что я любил Марту, и страдал от того, что ее потерял. Я знал – нужно терпеть. Со временем боль утихнет. Конечно, останутся шрамы, которым не суждено зажить, но, по крайней мере, они уже не будут так сильно болеть. Кем мы приходим к концу жизни, как не израненными душами?
На исходе недели ко мне вернулся сон, и иногда я мог думать о чем-то другом, но уже на автомате проверял мобильный телефон, надеясь, что все-таки увижу от нее сообщение. Каждый раз на экране отображались только часы. И вот однажды около часа ночи телефон завибрировал. Я взглянул на него и увидел сообщение: «Завтра вечером свободен?»
– Привет. Да, – ответил я.
– Предложение кофе еще в силе?
– Конечно, – ответил я и улыбнулся, ведь в столь простых словах мне почудилась слабая надежда, от которой я почти сумел отказаться. – Зайти за тобой после работы?
– У меня выходной. Я сама подойду.
– Договорились. Доброй ночи.
– Доброй ночи, – ответила Марта и пыталась написать что-то еще, но затем передумала.
Когда рабочий день подошел к концу, я встретил ее возле офиса. Она смотрела мне в глаза так, словно ей хотела сказать очень многое, но никак не могла решиться. Мы поздоровались, не прикоснувшись друг к другу, и пошли в кофейню за углом, где оба заказали самый обычный кофе с молоком без сахара.
– Как у тебя дела? – спросила Марта.
– Смотря, о чем ты хочешь узнать. На работе, как обычно, а вне нее так себе. Кое-что знаешь ли произошло, – я попытался улыбнуться, но это ни к чему не привело.
– Я скучала по тебе, – она любила эту фразу больше других, словно в ней скрывалось нечто особенно важное.
И это правда. Марта легко обходилась без общества других людей, а потому не скучала ни по кому из них, а раз она признавалась в таком, значит для того были действительно веские причины.
– И я скучал по тебе.
– Мы с тобой очень разные. По характеру, взглядам, – это была смесь сомнения, обреченности и желания проигнорировать оба предыдущие чувства.
– Проблема то вовсе не в этом. Характеры и взгляды вовсе не могут быть причиной не быть вместе.
– А что тогда? – она смотрела на меня недоверчивым взглядом из-под своей густой челки.
– Мы должны делать шаги на встречу друг другу. Я много думал о том, что произошло. Возможно, ты не согласишься, – я хотел сказать, что «возможно, ты опять запустишь в меня чашку», но вовремя успел остановиться. – Я виноват в том, что ревновал тебя, не имея на то никаких оснований, но ты должна понимать, что одной из причин ревности было расстояние, на котором ты держишь меня. Я не хочу быть тебе чужим человеком, а все равно таким себя чувствую.
– Я думала о том же, – Марта кивнула и опустила взгляд в чашку с кофе. – Я не уверена в том, что мы делаем. Не уверена в нас, но, вероятно, никогда и не буду уверена. Все, что я знаю, это то, что скучала по тебе.
– Иногда этого вполне достаточно.
– Разве?
– Да, я не могу обещать тебе, что не буду ревновать, а ты не можешь обещать, что расстояние между нами сократиться, но, по крайней мере, мы признали наши проблемы.
– У меня нет проблем, – снова возникла ее защитная стойка.
Я понимал, что за одно мгновение и уж тем более словами мне никак не заставить ее перестать защищаться, а значит не было смысла начинать спор.
– Я хочу быть с тобой, – сказал я и протянул на столе обе руки.
Марта ничего не ответила, а
