от него сбежала. А Люда поспешно пошла прочь, ругая себя за глупость. Не стоило ей вообще идти с Ваней. Но так хотелось пообщаться, узнать, как устроились её одноклассники.
.
.
Людмила вернулась в дом. В дом, в который не хотела бы возвращаться никогда. Но здесь Регина. Рахманов чётко дал понять, что Регина будет жить здесь. С ней. И, если Люда хочет, чтобы у девочки всё было хорошо, то должна вести себя правильно.
Регина вышла навстречу Людмиле.
— О! Чем ты занята, Региш? — в глаза Людмиле бросился импровизированный из какой-то тряпки фартук на девочке и её белые от муки пальчики.
— А я на кухне экспериментирую.
— А где ты муку взяла?
— Сходила в магазин.
— Одна?
— Нет. Охранник со мной был.
— А где деньги взяла?
— Люд, я пришли домой в час дня. Всего четыре урока было. На физкультуру я не пошла, потому что учительница по английскому заболела. Ждать целый урок не стала. Решила уйти домой.
Людмиле резало по ушам, когда Регина называла это место домом. Но, кажется, девочка смотрела на всё, что происходит вокруг проще, беззаботнее.
— Пришли какие-то парни и заполнили гостиную покупками, — Регина кивнула в сторону брендовых пакетов.
Людмила перевела взгляд на множество пакетов с обновками, которые были сложены на диване и возле него.
— Сказали, что эти вещи для нас. А ещё передали наличку. Там столько денег, Люд. Я в жизни не видела такого количества.
— Ты взяла деньги, Регина?
— Я только немного взяла. Всего тысячу рублей, чтобы в магазин сходит. Купила муку, масло и повидло для начинки. Люд, но нам же надо на что-то жить! Не голодать же, пока ты зарплату получишь или опекунские.
— Я…
— Я хотела отвлечься. Не могу здесь сидеть без дела и нагнетать себя нехорошими мыслями. Утром, как ты ушла приходила какая-то женщина, она здесь всё прибрала, а после удалилась. Я ждала тебя. Всё хорошо? Ты злишься на меня, да?
— Нет, Региш. Разве могу я на тебя злиться? Я понимаю твои чувства. Тоже ощущаю себя в клетке. Шаг вправо или влево, так сразу же ожидаешь расстрела. Очень тяжело так жить.
— Люд, мы не вечно так жить будем? Юру ведь найдут?
— Регина, я ничего не знаю, — Людмила бросила тоскливый взгляд на купленные вещи, — придётся что-то из обновок носить. У нас с тобой ничего нет.
— То, что есть люди Рахманова забрали и выбросили, Люд.
— Я знаю. Не расстраивайся. Мы сможем всё это пережить, Регина.
— Ты ведь говоришь и не веришь в то, что говоришь. Я вижу панику и отчаяние в твоих глазах, Люда.
— Мне страшно, Регина, как и тебе. И я не знаю, как выпутаться из этой ситуации, разве что, дать Родиону то, что он так хочет.
— Люд…
— Иди, доделывай свой кулинарный шедевр, хоть поужинаем спокойно, да, Региш?
— Хорошо.
.
Люда подошла к разноцветным пакетам, заполонившим диван, провела по ним рукой. Видно же, что вещи из дорогих магазинов.
Раскрыла один пакет. Ей попался кружевной набор нижнего белья. Ярко-алый, ослепительно красивый. Людмила впервые держала в руках две тряпицы, которые, кажется, стоят целое состояние.
— Тебе нравится? — услышала негромкий мужской голос.
Подняла голову, встречая тёмный взгляд Родиона. Мужчина пристально наблюдал за девушкой, стоя в дверях дома.
— Нравится. Но не стоило так тратиться. Я не умею обращаться с такими элитными вещами. Да и не нуждаюсь в них.
— А ты привыкай. Я не экономлю на своей собственности, — он приблизился к девушке и встал сзади. Обнял за талию, притягивая к себе.
— Родион, Регина может увидеть.
— И что? Я не делаю ничего такого. Пока не делаю. Но сделаю, Людмила. Обязательно. А ты наденешь этот комплект для меня, — кивнул на красные тряпицы, которые Люда резко выронила из рук.
Людмила затаила дыхание, когда крепкие пальцы смахнули её волосы со спины, перекинули пряди через плечо, открывая доступ к шее. Мужские губы прижались к нежной коже, целуя.
Родион почувствовал, как вздрогнула девушка, когда его язык прошёлся вверх к её подбородку, а после он развернул женщину к себе лицом и прижался к её губам своими.
Люда не шевелилась. Позволяла себя целовать. Но мужчина чувствовал, что в её поведении что-то изменилось. Что именно не знал, но хочет выяснить.
— Нам нужно поговорить, Родион, — первое что произнесла Люда, когда Рахманов перестал терзать её губы.
— Мне тоже есть что тебе сказать! Идём, пройдём в комнату. В твою, — сделал акцент.
Люда подчинилась. Да и ничего иного ей не оставалось.
Родион прошёл в комнату и закрыл двери на замок, не желая, чтобы их беспокоили.
— Мне сказали, что ты с мужчиной из школы вышла?
Людмила не удивилась. Выходит, что ему уже донесли.
— Следишь за мной?
— Охраняю то, что принадлежит мне, — поправил, — так что за пацан был с тобой?
— Мой одноклассник. Я с ним случайно встретилась. Он живёт недалеко от школы. Мне было с ним по пути. Я и прошлась с Ваней и его сестричкой.
— О чём говорили?
— О школе, о наших одноклассниках, кто как в жизни устроился. Всё.
— Всё? На свидание звал?
— Нет.
Родион усмехнулся. Девушка так резко ответила, что выдала себя с головой. Да и подрагивающая нижняя губа о многом сказала.
— Приглашал. Не ври. Накажу за ложь, Люда, — процедил, сгребая её в объятия, прижимая к себе.
Люда опустила вниз голову, прижимаясь носом к широкой мужской груди. Просто некуда было деться. Родион так крепко держал, прижимал к себе. Лучше уж вдыхать его запах, чем смотреть в хищные глаза.
— Я ему отказала. Ты ведь не тронешь парня. Он не виноват.
— А зачем ты пошла с ним? Я ведь предупреждал, чтобы рядом с тобой не видел никого, у кого между ног есть член! Или ты слов не понимаешь? — вроде бы Рахманов и говорил спокойно, но в голосе слышались решительные стальные нотки.
Людмила снова ощутила сухость в горле. В голове зашумело. Боялась этого мужчину. Ещё больше испугалась за Ваню. Ничего не отвечала. Упёрлась лбом в мужскую грудь.
Родион услышал, как девушка странно засопела, а после почувствовал, как его рубашка в области груди стала влажной.
— Ты сырость решила разводить? — в голосе мужчины слышалось удивление. Обхватил девушку за плечи и отстранил от себя. Перевёл взгляд на заплаканное личико. Удивился ещё больше. Вроде ничего не сделал. Не тронул её, а она ревёт.
— Ты чего плачешь?
— Я просто переживаю за Ваню. Ты ведь ничего ему не сделаешь, Родион?
— А этот сопляк так дорог тебе?
— Я просто не
