стороны — по одному Стеллису. Каэлис даже не ждёт объявления, просто толкает дверь и входит. Я — следом, едва поспевая за ним. Проём слишком узкий, чтобы пройти вдвоём. Но его рука вновь ложится мне на талию, притягивая ближе — как будто это уже стало привычкой. Только что слышанная в его голосе защита теперь проявляется телом. Но на этот раз — направлена на меня. Будто я — ещё одна древняя крепость, на которую он решил наложить право собственности.
Глаза Равина тут же перемещаются с руки брата — на моё лицо. Его улыбка расплывается — тёплая, непривычно мягкая. Резкий контраст с ледяными коридорами… и ещё более ледяным Каэлисом.
— Клара, какое удовольствие снова вас видеть. Пара сытных ужинов и хорошая ночь сна — и вы уже словно видение.
Он берёт мою руку и целует костяшки пальцев. Это настолько отличается от нашей прошлой встречи, что я едва не теряю дар речи.
— Вы мне льстите, — с лёгким кивком отвечаю. Лесть — вот и всё, что в его красивых словах. Я-то знаю, как выгляжу на самом деле. Чёрные круги под глазами, тусклые, лишённые жизни волосы после месяцев голода… Даже ногти на руке, которую он только что поцеловал, обломаны до основания.
Улыбка Равина не касается глаз. Потому что в них — осознание. Он видит, что я его насквозь читаю.
— Прошу прощения за нашу прошлую встречу, — продолжает он. — Меня просто… выбило из колеи известие о внезапной помолвке моего брата. И, конечно, открытие, что кто-то из Клана Отшельника пережил его уничтожение…
Челюсть Каэлиса на миг подрагивает при упоминании клана и резни. Я сразу вспоминаю предупреждение Ревины — не упоминать при принце бойню. Но Равин явно в курсе. И его это нисколько не волнует.
— Вполне понятно, — сохраняю вежливую улыбку, хотя не верю ему ни на грамм. — Вам не за что извиняться, Ваше Высочество. Я была не менее шокирована, когда Каэлис рассказал мне правду о моей семье.
— Ну, теперь, когда вы раскаялись — есть ли ещё что-то, прежде чем вы удалитесь? — перебивает Каэлис, разрезая наш обмен вежливостями, как лезвием.
— Но я только прибыл, — невозмутимо улыбается Равин, как ни в чём не бывало.
— И как, напомни, ты это умудрился сделать без моего ведома? — В голосе Каэлиса — тонкая нить раздражения. Совсем не тонкая, если знать, как он обычно всё контролирует.
— А что за удовольствие — просто так взять и рассказать? Я думал, ты любишь загадки, братец.
— Я люблю загадки, в которых нет нарушителей границ, — шея Каэлиса натягивается, жилка пульсирует. С каждым словом — напряжение.
— Академия Аркан — часть Затмения…
— Нет, не часть, — перебивает Каэлис. — Отец выделил каждому из нас по владению.
— Которым, если ты помнишь, мы должны управлять вместе, — Равин продолжает, будто не услышал.
— Я защищаю Орикалис с помощью крепости и Арканистов, стоящих у реки Фарлум. Я охраняю наше королевство, его торговлю, его ресурсы… и твой маленький городишко, — если бы Каэлис только что не напомнил, что считает академию своей собственностью, можно было бы принять его тон за искреннюю заботу.
— Да, Арканисты жертвуют собой ради всего Орикалиса, не только ради тебя. Так же как кланы защищают свои земли, трудятся, поставляют ресурсы. Или как Стеллисы отдают жизни за корону. — Равин легко отмахивается от брата. — Ты — не единственный, кто несёт ответственность за процветание Орикалиса.
— Если бы не я…
— Мы всегда должны сражаться? — голос Равина обращён к брату и не отводит от него взгляда. Он смеётся, но в этом смехе слышится натянутость — лёгкость лишь видимость. — Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать дыры в твоей системе охраны.
— А для чего тогда? — Каэлис буквально выдавливает слова сквозь сжатые зубы. И я готова поспорить, он бы с куда большим удовольствием спросил про те самые «дыры», если бы верил, что получит внятный ответ.
Всё это время я стою тихо, стараясь не шелохнуться — будто, если буду достаточно неподвижна, Равин обо мне забудет. Но, конечно, его взгляд снова возвращается ко мне.
— Клара, мне выпала честь пригласить вас на вечер в мою резиденцию в Городе Затмения. Я покровительствую искусству, и в творческий Сезон Жезлов собираю у себя близких друзей, чтобы вместе насладиться плодами труда самых талантливых людей Орикалиса. А раз уж вы недавно вернули себе титул, я настаиваю. Это отличный шанс познакомиться с другими представителями знати.
Приглашение застигает меня врасплох. А следом приходит мысль — я смогу выйти за пределы академии. И если это мероприятие уже скоро, как предполагается по Сезону Жезлов… Особняк Равина — в самом центре города. До Клуба Звёздной Судьбы рукой подать. Если я смогу ускользнуть прямо во время вечера…
— Вы абсолютно правы. Для меня будет честью принять приглашение, — ловлю момент, прежде чем Каэлис успеет вмешаться.
В ту же секунду его тело напрягается, превращаясь в мрамор. Я почти ощущаю, как раздражение заворачивается в узел у него в животе. Его злость разливается по комнате, разбиваясь о меня, как волны о скалы.
— Мы будем рады присутствовать, — резко поправляет он. Я же продолжаю приветливо улыбаться Равину. — Ты же не можешь всерьёз ожидать, что моя невеста отправится на приём одна? Я, в конце концов, не чудовище, чтобы оставить её без сопровождения.
— Разумеется, я это и имел в виду, — кивает Равин. Но по тону понятно: если бы его не подтолкнули, он бы вовсе не пригласил Каэлиса. Или же… он действительно подразумевал, что Каэлис — монстр. Я едва сдерживаю ухмылку.
— Я с нетерпением жду этого вечера. Как только будут известны подробности, я немедленно пришлю их. — Он с показной радостью хлопает Каэлиса по плечу, с такой широкой и довольной улыбкой, что это почти насмешка. Тот даже не шелохнулся. — Ну, пока ты не потерял остатки самообладания, я откланяюсь. Береги себя, брат.
Равин уходит, переполненный самодовольством. За ним следуют два Стеллиса. Через мгновение всё стихает — Каэлис щёлкает дверью, закрывая её плотно.
Мы остаёмся одни. И снова — словно по привычке — становимся друг напротив друга, готовые к дуэли. Похоже, иначе мы и не умеем.
— Что, чёрт побери, тебя подтолкнуло согласиться? — он делает пару шагов ко мне, а потом резко отворачивается, качая головой в раздражении.
— Разве ты сам не сказал мне играть свою роль? — возвращаю ему его же слова. О своих настоящих намерениях — ни слова. — Участие в званом вечере, организованном наследным принцем, — разве не это делают только что обручённые дворяне? И он прав.
