линолеумный пол был холодным.
Иван Петрович уже был на кухне — нарезал колбасу. На столе стояла бутылка коньяку. Заслышав шаги Пола, он повернул голову, вернулся к своему занятию, коротко объяснил, зачем пришел:
— Я погорячился. Мне нужны новые санитары. Взамен получишь Таню.
— Ты ее убил.
— Как убил, так и воскрешу. Она, кстати, беременна. Я позаботился о том, чтобы ребенок сохранился, — в хорошую клинику определил, большие бабки заплатил.
— Я тебя ненавижу.
— Ну так дай мне бутылкой по голове. В чем проблема?
Иван Петрович бросил быстрый взгляд на Пола, усмехнулся и начал нарезать сыр.
Пол посмотрел на бутылку.
«Ну, дать ему сейчас по голове, — начал обдумывать предложение Пол. — Он не боится совершенно, почти спиной повернулся. Может, и получится. А потом что? Ждать, пока очухается и по стенке размажет? Знает, подонок, что я не способен на убийство, даже ударить человека не могу».
Пол отвел глаза от бутылки.
— А если я не соглашусь?
— Я заберу Таню из клиники. Тебе что, не дорога жизнь собственного ребенка? Жизнь Тани — нет, теперь мы оба это знаем. Но — невинного младенца?
— Таня — твоя... сотрудница. Ты сдал ее мне, словно крапленую карту, чтобы удержать и заставить работать на себя.
Пол замер. А ну как скажет «нет»? Получится, он бросил, предал любимую женщину. Впрочем, если скажет «да», это ничего не изменит. Бросил. Предал.
Иван Петрович дорезал сыр, снял с крючка полотенце, вытер нож, положил на дальний край стола. Только теперь Пол обратил внимание: нож не кухонный, не его, какой-то особенный, с длинным узким лезвием.
Так вот почему Иван Петрович совершенно не боялся. С таким-то ножом в руках...
— Да, Таня — моя... сотрудница. Ну и что? — спросил Иван Петрович, тщательно вытирая руки. — Для тебя это дела не меняет. Ты ведь любил ее. А может, и сейчас любишь. Соглашайся, у тебя все равно нет выбора. Я ведь ни перед чем не остановлюсь, ты знаешь.
Да, Иван Петрович способен на все. Заставить молодых людей, детей фактически, убивать — что может быть подлее и страшнее?
— Я не знаю, почему «Арина» перестала работать. Мне нужны для проведения сравнительных тестов уже готовые санитары. Почему ты их не привозишь?
— Потому что двое из них, студенты, исчезли. Бросили престижный институт, хоть и учились на бюджете, а у родителей не появились. Те только от моих людей узнали, что сыновья не оправдали их надежд. Я хотел было наказать их, родителей то есть, за плохое воспитание, но потом передумал. Предупредил: если дети, которые мне крупно задолжали, не выйдут на связь, отвечать за них придется вам. Это сын за отца не отвечает, а отец за сына — всегда в ответе! Но что-то мальчики не звонят. Неблагодарное поколение, гнилое — дети не чтут родителей! Нуда ничего, вот разгребу немного дела в Москве — и займусь нерадивыми родителями и неблагодарными детьми по-взрос-лому.
— Студенты — не единственные ведь, кому ты искалечил жизнь?
Иван Петрович на колкость не обиделся и вообще не отреагировал.
— А вторую пару пасут то ли менты, то ли эфэсбэшники. Санитаров не так просто привезти — слишком велик риск. И для тебя, кстати, тоже — в случае чего пойдешь как соучастник. Ты уверен, что без санитаров никак нельзя?
Так вот почему Иван Петрович не привозил их... А сейчас что, так понадобились, что готов идти на риск? Соучастник... Юридически, может быть, и нет, но по совести — да, так и есть.
— Можно. Собрать группу, пусть каждый проверит функционирование своей части системы...
Только бы Иван Петрович не согласился! Группа работает уже над другой задачей, подвергать ребят риску... Но быстро придумать умную ложь не удалось, а глупую Иван Петрович мгновенно раскусил бы. Пусть уж будет правда.
— Это слишком долго, а новые санитары мне нужны быстро. Допустим, привезу я уже проверенных — что дальше?
— Если они пройдут тест — дело в материале. Если не пройдут — проблема в «Арине». Давай договоримся так: если «Арина» работает — ты оставляешь в покое Таню, и я отбираю для тебя еще четверых санитаров. Если не работает — я попробую тренажер восстановить, но для этого мне понадобится вся группа.
Еще четверых... Еще четыре судьбы будут сломаны. В том числе и его, Пола, руками. А на другой чаше весов — Таня и его еще не рожденный ребенок. Если Иван Петрович не врет, конечно. А вдруг говорит правду?
— Вообще-то, парадом командую я. Но твое предложение меня устраивает. Только учти: моя шутка с портретом Тани может обернуться реальностью. А санитаров мне понадобится не менее десятка. Дело развивается, возражения не принимаются. Поехали. Прямо сейчас.
Пол снова посмотрел на бутылку.
Жаль, нож лежит далеко. А вот к Ивану Петровичу — близко.
Теперь Пол знал, как можно справиться с этой задачей-не-решучкой.
Убить Ивана Петровича. Сесть потом в тюрьму или доживать жизнь с грехом на душе — это уже не столь важно. Главное — избавить землю и людей от этого негодяя.
И почему он не догадался заранее купить пистолет, хотя бы травматический? Увлекся новой идеей, надеялся, что Иван Петрович о нем забыл...
Может, во время ужина удастся? Главное — не пить, чтобы рука была твердой. Бить быстро и сильно. Для верности — несколько раз. Ну и пусть будет зверское убийство. Хищный зверь иного не заслуживает.
— Ты вроде как ужинать собирался? — спросил Пол хриплым голосом.
Иван Петрович уложил сыр и колбасу в полиэтиленовый пакет, спрятал в кейс, туда же отправил бутылку. Нож сложил и спрятал в карман.
— Поужинаем на месте. Хотел проверить, не отбился ли ты от рук за время моего отсутствия. Вроде нет. Возьми пару белья, сорочки, бритву, зубную щетку — в общем, все как в командировку на неделю. И побыстрее, нас машина ждет.
В командировки, еще во времена работы в НИИ, Полу приходилось ездить часто, так что сборы были недолгими.
Водитель джипа был хмур и на «здравствуйте» Пола не ответил.
— Надевай шлем, — потребовал Иван Петрович. И добавил, грассируя: — Конспирация и еще раз конспирация!
Глава 35. Гультяев
Новую встречу Константин Егорович назначил в Макдоналдсе, недалеко от Киевского вокзала. Попросил загодя занять столик на двоих. Объяснил:
— Я тебя легко найду и узнаю, ты меня — нет. Но дело стоит лишнего получаса времени. Жуй не торопясь!
Вначале Степан Викторович занял первое свободное место, потом, когда освободился отдельно стоящий столик на двоих, переместил поднос на него.
