Апрелевка, некогда гремевшая на весь союз своим заводом грампластинок, ныне представляла из себя тихий городок из кирпичных пятиэтажек и кое-где оставшихся частных домов. Главная улица Ленина шла от железнодорожного моста, и минут через десять Дима дошёл до нужного дома по весьма цивильной асфальтированной дороге. По проезжей части сновали иномарки средней потрёпанности, а по тротуару шли деловые горожане. В конце улицы Дима с удивлением обнаружил возвышающийся здоровенный памятник русскому солдату, а сразу за ним белела стенами аккуратная церковь с позолоченным куполом.
Он зашел во двор десятого дома, оглядывая подъезды. Судя по нумерации, ему нужен был третий,он же последний. Возле крыльца, на куцей лавочке сидели местные синяки, будто со стилизованной картинки: морды помятые, патлы торчком, все как один в синих вытянутых трениках, в клетчатых байковых рубашках с протёртыми локтями. На Диму поглядели с детским интересом, без агрессии – возраст уже был явно не бойцовский, предпенсионный. Кротов кивнул мужикам и зашёл в тёмный подъезд. Лифта, естественно, не было, конструкция хрущевок не предполагала. Взлетев до четвёртого этажа, он остановился перед дверью с облупившейся некогда бордовой краской. Потянулся к пластиковой кнопочке звонка, на чёрной коробке которого было выбито «цена 45 к.». Только сейчас заметил, как у него дрожат руки. В электричке он был готов выпрыгнуть на первой же станции и побежать впереди паровоза – ему казалось, что 53 минуты дороги он не выдержит. Даже кондукторы два раза подходили – он психовал как террорист или, как минимум, заяц. Сил на то, чтобы прикидывать и перебирать возможные варианты событий уже не было, он просто хотел доехать и узнать об Андрее хоть что-нибудь. Звонок молча терпел Димины манипуляции, на нажим не реагировал, как тот ни давил. Тогда нервный посетитель стал стучать. Сначала интеллигентно, костяшками, затем кулаком. Прижался ухом к двери – в квартире полная тишина. Кротов решительно двинулся вниз по лестнице. Вышел из подъезда и остановился возле тёплой компании.
- Мужики, я тут жильца вашего ищу, Неволина. Не видали?
Синяки все разом посмотрели на одного из сидящих в своём плотном ряду. Чернявенький, невзрачный мужичок, с впалыми щеками и глазами, удивлённо уставился на Диму, загоняя в угол сухого рта жёлтую папиросу без фильтра.
- Чё-то не узнаю тебя, - проговорил картаво, блеснув золотым зубом. – Ты кто таков?
Компания с интересом наблюдала за происходящим, разглядывая незнакомца. Дима подавил желание послать любопытного алкаша, но ему нужна была информация.
- Да вот, адрес у меня только есть. Андрей мне нужен.
Мужик приподнял брови, а вся компания закивала, потянув слабое «А-а-а, Андрейка», и Дима понял, что не след взят.
- Дак, тебе брат мой нужен! – улыбнулся мужик, от чего его обвислое лицо собралось в сморщенную гузку. – Дак, он же в Москве уже сто лет как.
Собутыльники продолжали согласно кивать, будто понятые.
- Он, бишь, когда приезжал-то последний раз? – задался вопросом пегий алкаш с веснушчатым лицом. – Вроде, на тот Новый Год, кажися?
Мужики зажужжали, вспоминая и споря между собой, а Дима уставился на старшего Неволина, как тигр на косулю, цепко разглядывая. В голове не укладывалось, что этот человек мог приходиться хоть какой-то роднёй его Андрею. Ни одной общей черты. А то, что он ещё и опустившийся, конченный алкоголик, вообще разрывало шаблон. Кротов хищно улыбнулся своей коронной улыбкой.
- А я его хороший знакомый, - и он доверительно доложил всей компании. – Андрей Игоревич у нас лучший тренер по плаванию.
Мужики заохали, загордились земляком, кто-то похлопал заулыбавшегося брата по плечу. А Дима тут же продолжил атаку:
- Он ведь говорил, что его брат вырастил, - хлопнул себя по лбу, сокрушаясь на собственную забывчивость и заговорщицки понизил голос. – Я тогда сейчас в магазин по-быстрому, и всё вам расскажу. Чаем-то напоите?
Брат оживился при слове "магазин", крикнул вдогонку «беленькую возьми» и тут же заважничал перед соседями:
- Эвона как! Уважают! Лучший, говорит, во всей Москве! – и поднял указательный палец, а мужики закивали и углубились в воспоминания об "Адрейке" когда тот ещё "во-от такой был".
Дима настойчиво потащил Неволина в квартиру, отдав мужикам на откуп бутылку "Столичной". Пройдя в дом, увидел то, что и ожидал – халупа одинокого алкоголика. Ремонт был сделан лет сорок назад. Такие краски и обои можно увидеть только в музее. Доски на полу протёрты до дыр, потолок серый и облупившийся. На запах Дима постарался внимания не обращать, удивившись, однако, зелёному пупырчатому алоэ на широком подоконнике с отслоившейся краской. Мебель была куплена явно ещё до Горбачёва, а холодильников таких Дима не видел даже у бабушки в деревне. С надписью «ЗиЛ» и ручкой в виде большого металлического рычага. Не прекращая улыбаться, он прошёл на кухню и начал выставлять на стол гостинцы, энергично распоряжаясь насчёт тарелок и стаканов. Из пакета появились две бутылки Столичной, батон белого хлеба, шмат розовой пахучей докторской колбасы, пластиковая баклажка Кока-Колы и пара шуршащих пакетов с чипсами. Мужик, увидав гостинцы, засуетился, закрутился по кухне, хлопая покосившимися дверцами шкафчиков с вытертым рисунком.
- Ну, за знакомство! – Дима поднял рюмку, чокаясь с Неволиным.
Брат представился Олегом. В Димины планы напиться не входило, он заранее позаботился об этом, поставив на стол рядом высокую щербатую чашку с водой из чайника. Пользуясь невнимательностью «собутыльника», он щедро лил себе в рюмку кипячёную воду, тем более, что Олег не сильно утруждал себя обязанностями хозяина и за гостем не ухаживал. Целенаправленно напаивая Олега, Кротов старался не думать о том, что это гадко – у него была цель. То, что тот не имеет понятия, где искать брата, было выяснено почти сразу. Но Дима хотел знать всё, что касалось Андрея, и логика подсказывала, что спившийся родственник - лучший источник, который у него сейчас есть. К слову сказать, и единственный. Влив в мужика вторую бутылку, Дима понял, что Олег уже в нужной кондиции. Глаза остекленели, голова иногда запрокидывалась назад, будто шея её не держала. Только бы не вырубился раньше времени! Олег меланхолично жевал чипсы, приподнимая брови, вроде как прислушиваясь к каким-то голосам в своей голове. Дима нарочито громко вздохнул.
- Да-а, вот ведь, какой у тебя неуловимый братец, а? - и покачал головой. – Я ведь к нему со всей душой – а он бац и пропал. И не звонит, не пишет...
Кротов поджал губы, иллюстрируя окосевшему собеседнику всю свою печаль. Он чувствовал, что Олег не так прост, что сквозит что-то в его взгляде, когда он говорит об Андрее. Какая-то болезненная тоска и почему-то страх. И наконец, спустя минут десять после последней рюмки, Дима дождался.
