здоровые люди на свете, ведь у них всегда под рукой лучшие снадобья, но в это утро убедился, что это не так. Хероберт Вайт выглядел жалко. Обвислые щеки, мешки под глазами, складки вокруг рта, типичные для больного желудка. Кожа на лице желтушная, белки глаз тоже желтоватые.
Это были маленькие цепкие глазки, спрятанные за оправой очков.
— У меня дальнозоркость, — объяснил Вайт неожиданно хриплым голосом, после того как они друг другу представились. — И это сильно мешало мне в работе. Но с тех пор как я ношу шлифованные стекла, у меня зрение снова как в юные годы. Воистину это благо для нас, переступивших порог сорокалетия, а? Ха-ха! Но, как я посмотрю, вам очки еще не нужны, магистр?
Лапидиус хотел ответить, что, к сожалению, это не так, и ему они требуются, хотя бы время от времени, но передумал. Он чувствовал себя несколько задетым, поскольку сорока ему еще не было.
— Э… да. Я пришел вернуть вам аламбик. Он мне очень пригодился. Ваша жена была так добра одолжить мне его.
— Ну, конечно-конечно. Я в курсе. Просто я его не сразу узнал в корзине для яиц. Поставьте его туда, на полку, к граненым бокалам и чайной посуде. А теперь присаживайтесь. Я всегда говорю, что аптека, в которой негде посидеть, не аптека вовсе, да? Ха-ха!
— Э… да.
Лапидиус натянуто улыбнулся и подумал, что Вайт может страдать чем угодно, но только не молчаливостью. Он был одним из трех аптекарей в Кирхроде, и его снадобья были не хуже и не лучше, чем у других коллег. Разве что и приобрело особую известность из его ассортимента, так это горькие пилюли — искусные шарики, которые он изготавливал с большой ловкостью и поразительной быстротой.
— Так что я могу вам предложить?
— Ну, я, собственно, заглянул из-за аламбика. Да, еще хочу спросить, нет ли у вас средства против начинающейся простуды?
Желтые глаза Вайта радостно блеснули:
— Да-да, весна — самое благоприятное время подцепить насморк, как я говорю. Надеюсь, насморк у вас еще не слишком сильный?
Лапидиус покачал головой. Он не чувствовал себя простуженным, хотя это было бы не удивительно после вчерашней прогулки под градом. Просто дело в том, что он не хотел сразу уходить. Аптекари такой народ, часто знают куда больше простого люда.
— Тогда я рекомендую вам настой липового цвета. Липовый цвет полезен при начинающейся простуде. Его бы надо называть «утоли-повый цвет», как я имею обыкновение говорить, ха-ха! Но лучше всего он действует в форме пилюль. Что предпочитаете, уважаемый магистр: вкус корицы, мяты или солодки?
— Ну, наверное, мяты.
Лапидиус не стал поучать аптекаря, что липовый цвет всему миру известен как прекрасное потогонное средство, и любая хозяйка держит в доме хотя бы пару унций. Марта тоже не была исключением, что уже пошло на пользу Фрее.
— Со вкусом мяты. Очень хорошо. Достаточно будет двух дюжин? Я приготовлю их быстро, не волнуйтесь.
— Э… да. Прекрасно.
На это Лапидиус не рассчитывал. Он полагал, что у Вайта уже есть готовые, а теперь волей-неволей придется сидеть и наблюдать весь процесс.
Аптекарь между тем уже начал отмерять маленькими весами измельченный в порошок липовый цвет. Эту массу он смешал со светлой глиной, душистыми веществами и капнул туда несколько капель масла, чтобы она стала мягкой. Проделывая все это, он болтал без умолку и комментировал каждый шажок. Под конец, добавив еще цветных спор какого-то растения, он сделал таинственное лицо.
Лапидиус пошел ему навстречу и спросил:
— А это что за блестящие ингредиенты?
— Ха-ха! Так я и думал, что вы захотите узнать. Однако каждый фармацевт имеет свои собственные рецепты, которые он ни за что не выдаст. И у меня есть секреты. Могу вам только сказать: пилюли творят чудеса! Есть у меня свояченица, которую в прошлом году душил кашель, месяцами. Ужасно это было, просто ужасно. И никто не мог ее вылечить, ни цирюльник, ни травница, ни медикус. В конце концов она пришла ко мне, и я посоветовал ей мои пилюли. Хорошо пропотеть еще никому не мешало. И что я вам скажу? Недели не прошло, как свояченица уже чувствовала себя что рыба в воде. Вот и спрашивается, а что же она не пришла сразу ко мне? Не хочется набиваться, но я всегда говорю: «Лучше спросить лишний раз, чем не спросить вовремя»…
— А что вы делаете сейчас?
Проворные пальцы Вайта раскатали тонкие длинные колбаски, которые он уложил поперек на ребристую дощечку. Заводя на нее резательную дощечку, он объявил:
— Видите, вот начальная форма пилюль и готова.
На самом деле, в этом процессе уже образовались несколько дюжин маленьких кубических комочков, которые Вайт проворно выбрал из бороздок.
— Могу заниматься этой работой часами и, чтобы отдать должное истине, делаю это часто. Разумеется, не только с липовым цветом. Чаще я перерабатываю мандрагору, шпанскую мушку и растертый в порошок козий рог, то есть aphrodisiacum, средство, возбуждающее половую деятельность сильного пола, ха-ха! Вы представить себе не можете, как трудно бывает подчас подступиться к этим субстанциям. Ну, соответственно я беру и плату. Поверьте, только такие богачи, как бургомистр, судья, господа советники, медикус и некоторые из крупных торговцев, могут себе позволить регулярно заказывать такие пилюли. Однако не поймите, что я утверждаю, будто они это делают, боже упаси! Ха-ха! А как у вас с этим, если позволено будет спросить? Вас это интересует? Могу сбавить вам в цене.
Лапидиус не ответил. Но его взгляд выразил все.
— Я только спросил! — Вайт разложил пилюли в формочку и принялся ладонью делать по ним вращательные движения. Таким образом возникли маленькие, круглые, на удивление ровные шарики.
Лапидиусу пришла в голову мысль. Если аптекарь не считал зазорным задавать ему бестактные вопросы, то и он может сделать то же самое.
— Действие этих дорогих пилюль ведь… э… деликатного свойства, — сказал он. — А случалось так, что вам приходилось самому относить их покупателю? Например, в вечерние часы?
Вайт, который собирался пересыпать шарики в установку для нанесения покрытий, остановился.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, это, по крайней мере, было бы объяснением, почему я не застал вас вечером пятнадцатого. К моему величайшему сожалению, должен добавить.
— Э… пятнадцатого? Ах да, конечно. В пятницу, ха-ха! Именно так оно и было.
Лапидиус подумал, что надо быть круглым дураком, чтобы не заметить: аптекарь врал. Может быть, он был у любовницы или в компании приятелей.
— А может, и в вечер накануне вы были заняты тем же?
Лапидиус имел в виду,
