Читаем без скачивания Санитары - Сергей Зайцев

— Помолчи. Пять… Нет, шесть человек… Отбой, свои идут.

Явно успокоенный, сталкер поднялся, убирая оружие. На душе у Димки тоже полегчало. Даже самый плохой человек лучше самого хорошего зверя — с людьми всегда есть шанс договориться. «Почти всегда», — тут же мысленно поправился он, вспомнив неприятную стычку на Курской.

Через томительную минуту из-из изгиба и в самом деле показалась группа людей, и только сейчас до слуха бауманцев на пределе слышимости донесся звук шагов. Димка недоверчиво покосился на сталкера. Неужто в самом деле можно иметь такой острый слух? Не только услышать, но еще и признать, что идут свои, а не чужие? Невероятно!

Натуралист вышел на середину туннеля и свистнул, а затем замахал рукой:

— Привет, Каравай! И вы, мужики, будьте здоровы!

В ответ посыпались дружелюбные приветствия. Встретившись, люди из обеих групп обменялись дружескими рукопожатиями. Олега эти сталкеры знали давно и хорошо, так что вопросов насчет его спутников у них не возникло. Снаряжены они были соответствующе — надежные армейские ботинки, ношеные, но еще крепкие камуфлированные штаны и куртки, бронежилеты обтягивали разгрузки, карманы которых распирали боеприпасы. У всех без исключения АК-74 со следами потертостей и царапин от многолетнего употребления, явно неоднократно проверенные в деле. Оказавшись среди сталкеров, Димка вдруг ощутил себя так, словно вернулся в давно забытую семью, где его помнят и давно ждут, — таким спокойствием и надежностью веяло от бойцов.

— Ты как всегда на высоте, Натура, — дружелюбно заулыбался Каравай — рослый широкоплечий мужик лет пятидесяти. Коротко стриженная шевелюра и густые усы сталкера были уже совершенно седыми, но двигался он с ловкостью и энергией тридцатилетнего. — Я только гадать начал, кто это там впереди, а ты уже всех по именам. Где бы мне такое же зрение взять, а?

Натуралист усмехнулся:

— А ты запрись в берлоге на недельку — без света, без жратвы, без людей — и медитируй. Глядишь, новые способности и появятся.

— Пробовал, не помогло, — с деланно сокрушенным видом покачал головой сталкер. — Зато когда на станцию вернулся и полез к жене обниматься, то она меня не узнала — гнала сковородкой по всему перрону, орала, что я насильник, и обещала все рассказать мужу, когда вернется.

Люди сдержанно засмеялись. Похоже, шутка была бородатой.

— Ничего подозрительного по пути не видели? — спросил Каравай, внимательно оглядывая спутников Натуралиста.

— Да все тихо. Но мы ответвления не проверяли, в мою задачу это не входит. И потом видишь, ребят я веду с Бауманки, они с ног валятся, да и сам двое суток не спавши.

— Понятно, — кивнул Каравай, окидывая бауманцев сочувственным взглядом. — Панкратов уже две группы посылал, а теперь и нас, для подстраховки. Сам знаешь, сколько здесь всяких закоулков, — жизни не хватит, чтобы все проверить. Это только баклажаны думают, что все перегоны прямые и ровные, как дорожки на крысиных бегах.

Бойцы из поисковой группы одобрительно закивали, соглашаясь.

Баклажанами сталкеры нередко пренебрежительно называли тех, кто никогда не выбирался со станций, ведя оседлый образ жизни. Откуда взялось словечко, Димка не знал, но из косвенных разговоров смутно помнил, что баклажаны — это что-то растительное и съедобное, что люди выращивали до Катаклизма.

— Совсем криминал оборзел, раз в наших перегонах уже людей похищают, — хмуро буркнул другой сталкер — худой и жилистый, лет на пять старше Димки. — Устроить бы вольным зачистку по полной программе!

Бауманец сперва посмотрел на него с завистью, а затем ему бросился в глаза странный по форме, жутковато смотревшийся шрам на лбу у парня — багровая полоса в сантиметр шириной вдоль всего лба чуть ниже линии волос. Будто когда-то его пытались оскальпировать, но успели лишь вырезать ремень из кожи. По спине прокатился неприятный холодок. «Интересно, кто это с ним так позабавился — люди или зверье?»

— Не бухти зря, Соленый, беспочвенные догадки строить — только время терять, — отмахнулся Каравай. — Да и спихнуть на них легче всего, благо бандитский рай совсем рядом, в трех перегонах.

— А ты сам подумай: оружие им всегда нужно, чтобы душонки свои жалкие защищать и чужие вытряхивать, а платить всегда нечем, — парень с экзотическим шрамом упрямо дернул головой. — Дочь Сотникова — отличный вариант для заложницы.

— Это им-то платить нечем? — скептический хмыкнул Федор, невольно встряв в разговор.

— Награбленное рано или поздно кончается, — Соленый окинул его быстрым оценивающим взглядом. — Вот и говорю — потрясти бы их как следует.

— Ты вообще масштаб операции представляешь, сынок? — снисходительно улыбнулся Каравай. — Трясти несколько вооруженных до зубов станций? Сам-то, небось, в первых рядах трясунов пойдешь?

Соленый презрительно сплюнул:

— Пойду, папаша, не сомневайся!

— Ладно, пустой разговор, — досадливо махнул рукой Каравай. — А время идет. Пошли, парни. Бывайте, мужики!

— Удачи! — Натуралист снова пожал лапу старшему группы. — Доложусь Панкратову, покемарю чуток и тоже к вам присоединюсь.

Две группы разошлись.

— Ничего, парни, не унывайте, найдем вашу девчонку, — бросил Каравай уже вслед бауманцам.

«Надежда это отсроченное разочарование», — вспомнилось Димке, и он промолчал. Но кто бы знал, как ему хотелось присоединиться к этим людям в поисках! С другой стороны, нельзя было не признать, что, во-первых, этим бойцам он не чета, а во-вторых, ему действительно нужно отдохнуть, иначе он просто свалится где-нибудь от усталости посреди туннеля. Тут не то что помощью — обузой станешь…

— Олег, а что за шрам такой странный у Соленого? — не вытерпев, спросил он.

— Дурак потому что, — беззлобно хмыкнул Натуралист.

— А подробнее можно? Или это какой-то секрет?

— Соленый на Филевской накуролесил по молодости.

— Это там, где мутанты, что ли, обитают?

— Угу. Трехногие. — Федор не выдержал, хохотнул. — И двухголовые, Димон. Обязательно двухголовые. Но всегда — с тремя ногами.

— Федь, не перебивай, — Димка не обиделся, лишь слабо улыбнулся. Он конечно же был наслышан о мутантах, обитающих на Филевской линии. Жутеньких историй о них ходило немало, и все же существа, жившие там, если и не по облику, то в душе оставались людьми, а значит, с ними можно иметь дело. Соседние линии с ними вполне мирно торговали, хотя и не пускали уродцев на свою территорию во избежание скверны, которую те могли принести с собой. Но не было ребенка в метро, которого в детстве не пугали бы мутантами с Филевской. — Так что там дальше, Олег?

— Услышал наш Соленый — а тогда он был просто Серегой, что есть у филюков какой-то уникальный ствол под девятимиллиметровый патрон, что стреляет пулей не хуже картечи. А вы сами слышали, Серега у нас любитель «потрясти»: чуть что, сразу силовое решение, ему так проще. И мало того, что поверил, так хватило ума пойти туда в одиночку, потому что кроме него никто на эту туфту не повелся.

— И как? Нашел он ствол? — с усмешкой спросил Димка, уже догадываясь, чем кончилось дело.

— Нашел. Только не ствол, а ребят, которым не понравилось, что он шастает по их территории. И ребята эти были жутко голодные.

— С тремя ногами, — снова встрял Федор, еще больше развеселившись. Такие истории он любил как слушать, так и рассказывать сам. — Погоди, дай догадаюсь. Ребята, не будь дураки, решили разложить парня на столе и вырезать из юного тельца самые аппетитные куски? А Серега, понятное дело, был категорически против и сбежал?

— Прямо мои мысли читаешь, — сталкер хмыкнул. — Парень еле ноги оттуда унес.

— А шрам? — с недоумением уточнил Димка.

— А это уже на родной станции. Серега тогда на Киевской жил, а там, как и везде, на платформу ступеньки ведут, металлические, и края у них острые. Он когда домой добрался, еле на ногах стоял, вот и споткнулся…

Федор остановился и захохотал, согнувшись и уперев руки в колени, чтобы не рухнуть.

— Спокойно, Федь, спокойно, это у тебя просто нервное, — сам с трудом удерживаясь от улыбки, Димка похлопал его по спине. — Олег, а почему Соленый? Еще одна история вроде этой?

— Нет, все та же, — усмехнулся сталкер. — Он после того похода неделю в себя приходил, трясся в палатке и потел, как стадо свиней. Когда потеешь, много соли выходит, а организму она край как необходима, вот Серега и жрал все соленое подряд, словно беременный — для компенсации.

— Хватит, хватит, ёханый бабай, не дойду же! — Всхлипывая, Кротов через силу выпрямился, приподнял очки на носу и вытер ладонью выступившие от смеха слезы, затем покачал головой. — Таких дураков, Олег, на каждой станции хватает. Как говорится, молодость дается лишь раз. Потом для глупостей нужно подыскивать какое-нибудь другое оправдание. С другой стороны, если бы не они, жить стало бы гораздо скучнее…