Читаем без скачивания Сказочные повести - Турмуд Хауген

Однажды, гуляя ночью по залам, где хранились сокровища, Эльм обнаружила что в Золотом зале кто-то есть.

Он на цыпочках подкрался к двери и заглянул внутрь. По залу ходил Король. Свет фонаря, стоявшего на столе, мягко освещал середину зала, но стены прятались в тени.

Король осматривал сокровища. Иногда он бережно, обеими руками, поднимал ту или иную вещь, гладил ее, прижимался к ней щекой, целовал ее.

Он целовал свои сокровища так осторожно, словно боялся, что они рассыплются в прах.

Эльму стало грустно. С ним Король никогда не был ласков. Лицо у Короля изменилось до неузнаваемости — его освещала нежная улыбка.

Мальчик не осмеливался тревожить Короля, когда тот, словно посторонний зритель, разглядывал свои сокровища.

Днем Король куда-то уходил из замка, и Эльм искал его по всему саду. Однажды он спросил:

— Где ты бываешь днем? Я каждый день ищу тебя в саду.

— Идем со мной! — вместо ответа сказал Король и пошел по аллее.

Они шли долго и пришли к высоким воротам. Таких огромных ворот Эльм ещё не видел.

— Это Королевские ворота, — объяснил Король.

На воротах висели два толстых чугунных кольца, Эльм не мог до них дотянуться. Большая замочная скважина тоже находилась так высоко, что заглянуть в нее было невозможно.

— А теперь оглядись по сторонам, — сказал Король.

Эльм оглянулся.

— Все, что ты видишь вокруг, — это наш счастливый мир, — сказал Король и повернулся к воротам. — А там, за воротами, лежит страна, которую я называю Ни-ни. Ты не найдешь ее Ни-где, там не живет Ни-кто, там нет Ни-чего, и все дороги ее ведут Никуда. Но я вынужден ходить туда, чтобы доставать нам еду, одежду и все необходимое. Однако я всегда тороплюсь вернуться в Белый замок, потому что только здесь жизнь имеет смысл. А там, за воротами, — Ничто. — Король пристально смотрел на Эльма. — Запомни это, Эльм. А главное, запомни: никто, кроме меня, не смеет выходить за эти ворота!

Эльм возвращался в Белый замок.

Он шел и думал: «Белый замок стоит в Бескрайнем саду. И это — весь мир».

Ничто — это ничто.

Нигде — это нигде.

Никто — это никто.

Как же можно ходить в страну, которая находится Нигде, в которой не живет Никто и в которой нет Ничего, и приносить оттуда еду, одежду и многое-многое другое?

— За воротами сада все очень серое и унылое, — сказал Король. — Серые небеса, серое солнце, серый воздух, серая жизнь.

Эльм был счастлив, что живет в зеленом счастливом саду, которому нет ни конца, ни края. Он даже побежал бегом, чтобы поскорей увидеть Белый замок. Нет, он ни за что даже близко не подойдет к Королевским воротам!

18

Каждый день шел дождь. Каждую ночь небо расчищалось. Лето неохотно уступало место осени, сопротивлялось ей изо всех сил.

Постепенно начали пропадать цветы. Первыми исчезли солнечные глазки, йогом в одну ночь завяли лунные слезки.

По ночам сад затягивался влажным туманом. Как раз в эту пору, когда лето и осень боролись друг с другом, плясуны особенно часто приходили на Ландышевую полянку, и пляски их бывали особенно неистовыми. Так, по крайней мере, казалось Эльму.

Однажды лунной ночью, когда лунная пелена висела между деревьями, Эльм проснулся и встал. Ему захотелось еще раз увидеть плясунов, ведь вот-вот осень начнется по-настоящему и прогонит их из сада. Он не знал, где они прячутся осенью и зимой. Знал только, что они танцуют на Ландышевой полянке, стараясь удержать лето, в то время как осень постепенно завладевала Бескрайним садом.

Эльм тихонько вышел из замка. После теплого дня ночь показалась ему особенно холодной.

До Ландышевой полянки было далеко, но он хорошо знал дорогу. В Тополевой роще хлопья тумана плыли у него над головой, а у зимних рябин они цеплялись за щиколотки.

Эльм шел на цыпочках, чтобы не спугнуть плясунов.

Он вслушивался, стараясь уловить звуки струнной музыки, которая обычно созывала плясунов на полянку, но кругом было тихо. Это не тревожило Эльма, он знал, что музыку плясунов услышать трудно. На опушке у сосен он остановился. Ему не хотелось прятаться, пусть плясуны знают, что он пришел к ним.

Ландышевая полянка, как всегда, была скрыта туманом. Туман плыл, переливался, и Эльму чудилось, что в нем движутся какие-то тени. Впрочем, это могла быть игра лунного света.

В траве мелькнуло что-то блестящее. Должно быть, туфелька одного из плясунов.

Туфелька не двигалась. Неужели плясун остановился и ждет его?

Эльму захотелось выбежать на поляну. «Сейчас я наконец-то увижу плясунов», — подумал он, и ему стало не по себе.

Он шагнул вперед. Теперь луна светила ему в глаза, и он был виден как на ладони. Он ждал только знака, который подтвердил, бы, что плясун ждет его.

Неожиданно луну заволокли тучи. Вокруг Эльма сомкнулась ночная тьма. И тут же раздался громкий топот. Кто-то большой и тяжелый бежал через Сосновую рощу к Ландышевой полянке.

Неведомое чудовище с храпом пронеслось мимо Эльма и было встречено на полянке тихим смехом.

Наконец луна выглянула из-за туч, и Эльму открылись тени, скользившие по полянке. И среди них сверкающее серебром большое четвероногое животное!

Эльм сразу узнал его — он видел его на картинке в своей книге. На Ландышевой полянке танцевал белый конь! Эльм не спускал с коня глаз, пока тот не скрылся на другом конце полянки. Появление коня не удивило Эльма. И не испугало. Ему только хотелось, чтобы конь посмотрел в его сторону, позвал бы его к себе на полянку. Но вот тревожно зашептались верхушки сосен — это их тронул предрассветный ветер. Первые капли дождя упали на землю.

Эльм заметил, что с Ландышевой полянки на него кто-то смотрит. Он узнал эти глаза и испугался. Черный Леший! Однако на этот раз глаза смотрели не холодно и не враждебно. Они как будто манили Эльма к себе.

Эльм в страхе бросился наутек, не замечая ни темноты, ни дождя. До самого замка он бежал бегом. И плакал, сам не зная почему.

На полянке веселились плясуны, Белый конь и Черный Леший! Все вместе! Это было совершенно непонятно.

Эльм чувствовал себя маленьким и беспомощным, а Ландышевая полянка была необъятная и полна тайн.

Почему он не выбежал к плясунам, пока они были одни? Почему глаза у Черного Лешего сегодня были такие добрые? Нет, это было непостижимо.

Наконец Эльм прибежал в замок и захлопнул за собой дверь. Ландышевая полянка оказалась гораздо опасней, чем он думал. Больше он туда не пойдет.

На другой день Эльм забрался на плакучую иву и увидел, что тумана над Ландышевой полянкой уже нет. Осенних ландышей там тоже не было.

Значит, плясуны покинули полянку до следующей весны.

19

Днем в Белом замке постоянно слышался тихий шорох. Это по каменному полу шуршал шлейф Королевы.

Она не шла, а скользила, словно по льду. Длинное черное платье ниспадало строгими складками, они почти не колыхались при ходьбе. Королева носила только черные платья. Высокий стоячий воротник подпирал голову.

Изредка Королева рассказывала Эльму о саде. От ее голоса ему становилось невыносимо грустно — мальчик понимал, что она вспоминает другой сад, тот, который он никогда не видел.

У Королевы были свои тайны. По ночам она часто куда-то уходила. Иногда в сад или в Тополевую рощу. А иногда куда-то внутри замка.

Однажды ночью Эльм решил выследить Королеву.

Королева спустилась по лестнице и вошла в Гобеленовый зал. Эльм бесшумно крался за ней. Она его не заметила — он уже научился ходить так же тихо, как она.

Он прислушался. В Гобеленовом зале царила мертвая тишина. Эльм заглянул в щелку. Никого. Выйти в противоположную дверь Королева не могла — он бы непременно услышал шорох ее шлейфа.

Значит, в зале есть еще одна дверь, о существовании которой он не подозревал.

Эльм стал заглядывать за гобелены и портьеры — двери нигде не было. В отчаянии он залез за самый большой гобелен, и в лицо ему дохнуло холодом — там в стене была узкая щель.

Эльм быстро протиснулся в нее и слушал над головой шаги Королевы.

Винтовая лестница вела в темноту. Эльм крадучись поднимался по ступенькам. Лестница заканчивалась узкой площадкой с одной дверью. Из-под двери выбивалась полоска света.

За дверью слышались голоса.

Эльм бесшумно подбежал к двери и заглянул в замочную скважину. Он слышал два голоса, но видел только Королеву. Она стояла спиной к двери и загораживала того, с кем говорила.

Из-за толстых стен грустного голоса Королевы было почти не слышно.

— Он не знает, что я потихоньку хожу к тебе, — сказала Королева. — Но долго так продолжаться не может. Лишь один раз в день я могу подняться к тебе по обычной лестнице. Если он узнает о моем тайном ходе, путь сюда будет навсегда закрыт для меня.