Он знал, что без оружия и магической защиты не сможет ничего противопоставить Геральту, и просто хотел выменять мою жизнь на свою. Маг стоял напротив и явно любовался зрелищем, стараясь вытянуть из момента все, что можно.
– Как же ты так, Рональд? – проговорил он с насмешливым укором. – Мы думали, ты никогда не дашь свое герцогское слово и попробуешь взять штурмом наш купол и дом. Даже тогда у тебя было бы больше шансов. На что ты рассчитывал, идя к нам без оружия? Думал, что мы просто побеседуем? Ты, надеялся на это после того, как мы едва не сгнили в тюрьмах Фермеса по твоей вине? Или ты рассчитывал, что мы забудем твое предательство и сможем тебя простить? Нет, такое не прощают. Каждый день в холодной камере мы мечтали, как выйдем и отомстим. Только мысль о том, что мы заставим тебя страдать, помогла нам выжить. А потом, на нашу удачу, случилась война. Королю не хватало магов, и он выпустил нас. Ему легко было закрыть глаза на старый проступок, когда на кону оказались богатства целого королевства. Мы помогли королю и, если бы трусливые солдаты не бежали с заколдованного поля – выиграли бы.
Король увидел и понял, как мы могущественны и полезны. Он сделал нас своим советником и первым магом. Тогда мы познали, что такое богатство, роскошь, власть. Но среди всего этого мы поняли, что все равно не можем быть счастливы. Мы не могли быть счастливы из-за тебя, Рональд. Ты был жив и процветал. Мы узнали, что у тебя даже появилась невеста. «Какая удача!» – подумали мы и решили навестить тебя. Ты со своей пылкой привязанностью сам подставил девчонку под удар, и мы тебе благодарны за это. Теперь тебе придется смотреть, как она умирает.
Геральт достал из большого ящика под столом сверток из черной кабаньей кожи, ловкими пальцами потянул ремни, и развернул его на широком столе. Внутри, аккуратно рассованные по кармашкам, лежали наточенные кривые щипцы и кусачки, длинные спицы с удобными рукоятями, медные гвозди, каждый в ладонь длиной, скрученные спиралью шила, огромные ржавые ножницы. Все это походило на набор инструментов кожевника, но ни один из них никогда не использовался для доброго дела. Инструменты несли над собой зловещую ауру умелой руки палача. Геральт вытянул из набора сплющенный крюк, похожий на коготь и повертел его перед глазами Рональда.
– Как бы ты поступил, Рональд, если бы тебе пришлось выбирать, какой смертью умрет твоя невеста? – насмешливо спросил маг. – Будь мужчиной, прими решение хоть раз в жизни.
Геральт совершил большую ошибку. Он так увлекся, что перестал обращать внимание на что-либо, происходящее в комнате, и для него стало полной неожиданностью, когда Комир встал в полный рост и выкрикнул, срывая голос:
– Чтоб тебя подняло и шлепнуло!
Он сложил пальцы в неприличном жесте сразу на обеих руках и поднял их, как знамя, в сторону учителя. Я не сразу догадалась, что выкрикнутая Комиром фраза была заклинанием, а не просто нашим общим пожеланием, и только взглянув на Геральта поняла, что происходит. Маг стремительно обрастал перьями, но не черными вороньими, а другими – пестрыми, взъерошенными, пробивавшимися на лице и шее клоками. Красные, зеленые, фиолетовые в розовую крапинку, они облепили его с ног до головы, сделав похожим на медведя, упавшего в краску.
В эту минуту в комнату ворвались Освальд и Василика.
– Мать Хранительница! – не сдержался Освальд, увидев Геральта. Он в своей практике ничего подобного не встречал.
– Мама, – пискнул Комир в ужасе от того, что сотворил, и спрятался за стул с Рональдом.
Посмотрев на свое отражение в зеркале, Геральт отшатнулся. Потом узнал себя и перевел взгляд туда, где только что стоял Комир. Ярость снова начала в нем подниматься, он терял контроль над собой, и по всей комнате стали открываться колодцы, превратив пол в решето. Из дыр торопливо выбирались на свет лапки, а за ними извивая верткие тела, вылазили жуткие сороконожки с раздвоенными хвостами, из которых тянулась паутина. Будто спущенные с цепей собаки они торопились за добычей, но до того, как они успели дотянуться до кого-либо, Освальд выпустил заклинание. Оно полыхнуло синим, обдавая холодным ветром, и заполняя комнату густым облаком пахнущего мятой тумана. Облако продержалось всего мгновение, а когда растворилось – все увидели, что сороконожки лежат на полу без движения. Последовала пауза, наполненная едва уловимым звоном, и неспеша, неподвижные тела стали втягиваться обратно в колодцы. Всмотревшись, я с отвращением заметила, что паутина, тянущаяся из хвостов, сокращаясь возвращая дохлых насекомых обратно в бездну. Когда на полу не осталось ни одного жука, колодцы разом с визгом схлопнулись. Геральт застыл, не веря своим глазам.
– Да, – ответил Освальд на его немой вопрос, – я нашел способ прикрывать твои колодцы, и позабочусь о том, чтобы о нем узнали все маги мира.
– Колодцы – это всего лишь игрушка, призванная устрашать дураков, – быстро пришел в себя Геральт.
Он взметнул руку, и, едва заметный, из нее выскользнул нож. Магия магией, но иногда ничего надежнее острого лезвия, припрятанного в рукаве, нет. Освальд едва успел отскочить в сторону, так это было неожиданно. Но еще прежде, чем крепко стать на ноги, Освальд ответил ему боевым заклинанием, но Геральт тоже не дал достать себя первым же ударом. Одним движением он вернул себе прежний облик, пестрые перья осыпались цветным облаком, и он снова оказался собой.
Черный маг вырвал волосину с большой красной бусиной и бросил ее под ноги Освальду. Подготовленное заранее заклинание, спрятанное в волосе, взорвалось с ужасным грохотом. В стороны полетели камни и вывернутые из пола доски. Но Освальд не зря считал себя лучшим магом Аскары, легко, будто играя, он поставил три щита одновременно: надо мной, Рональдом и Комиром, собой и Василикой, заставив летящие камни и обломки осесть на их границах. Геральт пострадал от собственного заклинания даже больше, чем мы. Он споткнулся об один из выломанных камней и упал на спину. Василика прыжком вырвалась вперед, готовясь нанизать черного мага на меч, но не успела. Геральт уже встал и запустил новое заклинание. Василика увернулась, перекатилась по полу и спряталась под щит Рональда. Она оценивающе посмотрела на Комира, все еще прячущегося за стулом, сочла его не опасным, но бесполезным, дала ему подзатыльник, чтобы не путался под ногами, и перерезала веревки Рональда.
Геральт зарычал, его ярость опять вспыхнула ореолом пламени. Камни старого здания начали плавиться. За спиной страшного безумного мага поднималось черное марево. Комната наполнилась дымом и ревом пламени. Казалось, вокруг горит все. Освальду стало трудно удерживать щиты, магическая стихия по своей мощи превосходила
