— Леди Лексия! — снова взрывается Грибун. — Вы сами обвинили сына Нибба в мятеже и отцеубийстве. — Он едва не падает на колени перед Тагелом: — Я требую справедливости, мой властитель!
— Это не обвинение. — Я сжимаю плечо иена и привлекаю его внимание. — А лишь подозрения. Нужны доказательства. А ещё обвиняемому необходимо дать возможность оправдаться. Вдруг всё не так, как мне кажется? Вот вам бы, Ваше Величество, — обращаюсь к Грибуну, — понравилось сожжение без суда и следствия? Это уже не справедливость, а насилие. Террор!
Замолкаю, не отрывая умоляющего взгляда от совершенного лица иен Огаута, желая коснуться его волос, позволить прядям скользнуть между пальцами. Тагел, будто ощущая это, проводит ладонью по виску и едва заметно улыбается.
— Хорошо, я выслушаю молодого короля Тамсина.
Выдыхаю с облегчением. Пока никого не сожгут!
Радуюсь не только за невиновных, но и за Леастера. Да, я уверена в его виновности, но всё же не стоит забывать, что за ним явно стоит некто небедный. Возможно даже, тот самый дракон, что решил навестить наше королевство. Если позволить иен Огауту убить принца, то и эта тайна канет в небытие.
Не говоря о том, что смерть ещё одного короля может привести Тамсин к кризису. У младшего Нибба нет наследников, и мне придётся сражаться за власть в чужом мире и по чужим правилам.
Когда вина Леастера будет доказана, его можно посадить в тюрьму, с именитыми родственниками договориться, дракона потихоньку приручить…
— Если решу, что младший Нибб угрожает миру в моём уделе, — продолжает Тагел, — он умрёт на месте.
Глава 42
Замок Грибуна производит мрачное впечатление. Пока я следую за Тагелом, не могу не видеть разбитых окон и сломанной мебели. Не в силах не вздрагивать при виде трупов, пробую собраться с мыслями, чтобы постараться остановить дракона, который собрался улететь в замок Леастера и.
Холодею от одной только мысли, что может произойти. Бедная моя Лицина! Как предупредить девушку?.. Ох, а другие? Я не желаю страшной смерти ни слугам, ни целителю, ни самому принцу.
Может, я не права, обвиняя его в смерти короля. Вдруг на отряд Нибба напал кто-то другой? Ведь в этой игре есть третья сторона. Если окажется, что это вовсе не дракон, а. Допустим, такой же амбициозный принц из другого королевства. Ведь их в уделе иен Огаута семь! И все получили послание от Грибуна.
Что я буду делать, когда узнаю о невиновности принца? Да, он продал замок, и, возможно, не один. То, что именно на эти деньги Зозад собрал мятежников, — мои догадки. Или домыслы. Вдруг Леастер заядлый игрок в карты? Или что здесь принято? Кости?
Тоже тайна, и весьма неприглядная для человека его положения. И что же тогда? Цепь совпадений приведёт к казни принца и всей его прислуги?
Нет!
— Тагел!
Практически повиснув на руке иен Огаута, стараюсь не замечать, как сексуально напряглись его бицепсы. Ох уж эта магическая связь между нами! Я превращаюсь в мартовскую кошку, и сдерживать влечение становится всё сложнее. Интересно, эта капля драконьей крови долго переваривается? Сложнее всего бороться именно с собой.
Тагел останавливается и оборачивается так резко, что его собранные в хвост волосы, взметнувшись, падают на плечи серебряным шёлком. Иен вопросительно смотрит на меня. Я же пытаюсь вынырнуть из вязкого тумана навязанной влюблённости и собрать себя в кучку. Снова стать собой — принципиальной стервой, которая ненавидит преступников, но чтит закон.
— А как же мальчик? — Оглядываюсь, надеясь, что король Грибун следует за нами, и не ошибаюсь. — Мы обязаны помочь Его Величеству найти сына.
Обязаны? — прищуривается иен.
— Я хочу, чтобы несчастного ребёнка нашли, — быстро исправляюсь я. Невольно прощупываю каменные мышцы на плече мужчины и с надеждой смотрю в глаза: — И уверена, что Его Величество тоже жаждет твоей милости, но не смеет просить больше после того, как ты спас его. Считает, что ты сочтёшь это дерзостью… Но я-то знаю, какой ты… э…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тагел усмехается и приподнимает бровь. Чертыхаюсь про себя. До той вертихвостки, что ради должности окрутила моего бывшего мужа, мне далеко. Да, я хочу воспользоваться оружием, что пришло мне в руки, и даже пробую применить это, чтобы задержать дракона. А лучше отговорить встречаться с Леастером сейчас, пока у меня мало доказательств. Но вижу, что я на грани провала.
— Какой? — спрашивает иен.
Глаза его мерцают тёмным золотом, а я чувствую себя словно под рентгеном. Откуда-то знаю, что дракон почувствует мою ложь. Вздыхаю и напрягаю память, чтобы собрать воедино то, что мне известно об Огауте. Должно же быть в нём что-то хорошее.
— Ты хочешь мира в своём уделе, — отвечаю честно и сама удивляюсь, что в моём голосе звучит искреннее восхищение. — Вмешиваешься, когда назревает конфликт, но при этом не рубишь с плеча.
А ведь это правда! Тагел стремился предотвратить беду, но король выбрал золото. Оба решили, что на этом инцидент исчерпан. Нет денег — нет союзников. Но Зозад всех удивил.
— Не считаешь свои решения единственно верными, — продолжаю задумчиво, вспоминая сомнения иена насчёт меня и споры с колдуном. — Не навязываешь свою волю.
Можно усомниться в этом, если вспомнить «право первой ночи», но даже тогда иен не давил. Если бы Тагел захотел, я давно бы согревала его постель, независимо от того, настоящая я истинная пара или нет. Я и сама этого хочу.
Часть меня.
А сейчас к ней присоединяется ещё одна. Та, что разглядела в страшном чудище красоту души и уже умудрилась чуточку влюбиться.
«Ох, Сашка, ты даёшь!» — дивлюсь себе.
А вслух подытоживаю:
— Поэтому, если Его Величество усмирит свою гордыню и опустится на колени не для того, чтобы попросить мести, а чтобы признать свою ошибку, ты согласишься помочь найти наследного принца. Ведь жизнь ребёнка всегда важнее денег, власти и тщеславия.
Наступает тишина, такая мёртвая, что я понимаю: даже воины, сопровождающие нас, страшатся вдохнуть. А потом звенит железо, и я вздрагиваю. Обернувшись, вижу, что Грибун опускается на одно колено и снимает шлем, обнажая спутанные волосы.
— Леди права, мой властитель. — Голос его дрожит, словно от ярости, лицо становится бледным, будто каждое слово даётся королю едва не с кровью. — Всё это моя вина. Имори наказала меня за жадность.
Я настораживаюсь, слыша имя прародительницы драконов. Так люди её всё же почитают? Считают, что она карает за грехи? Интересно…
— Я знаю, что не вправе просить властителя дважды, — хрипло продолжает король, и щёки его расцветают яркими пятнами. — Но если вы позволите, я заменю свою просьбу и буду смиренно ждать вашего решения.
Тагел качает головой, и король, понурившись, будто падает духом. Словно становится меньше… Спина его горбится, плечи подёргиваются. Возможно, он жалеет о своих словах. Ни помощи не будет, ни мести.
— И как я могу помочь в поисках маленького человечка? — произносит иен и вопросительно смотрит на меня. — Предлагаешь мне кружить над окрестностями, хватать каждого мальчишку и тащить его, будто барана, в разрушенный замок короля?
— О нет, — пугаюсь. — Представляю, какая паника поднимется.
Осекаюсь, замечая в золоте глаз Тагела весёлые искорки. Да он шутит со мной? О пресловутая Имори! Неужели иен ещё и чувством юмора обладает? Своеобразным, но всё же. Нет, тогда он почти совершенен, не считая пиромании.
— Может, есть люди, которые зарабатывают, отыскивая пропавших? — подбирая слова, хочу спросить про местный аналог частных сыщиков.
Вот бы сюда парочку наших следаков со всем реквизитом! Пригодились бы и дроны, и отслеживающие устройства. А может, это всё есть, но не в том виде, в котором я привыкла? Яблочко, там, на тарелочке. Или говорящее зеркало?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вспомнив о торне, воодушевляюсь:
— Магия может помочь в поисках?
Лицо Тагела каменеет, будто я легкомысленно предложила немного поразмяться и забить пару гвоздей лазерной установкой. Но иен всё же на миг склоняет голову:
